В последнее время всё больше замечаю, что люди имеют мнение по любому вопросу. И вроде это неплохо, но очень редко мнение действительно своё: пережитое, основанное на широком сценарном взгляде. Обычно это что-то до скуки банальное, «избитое», безопасное и социально-одобряемое. Такое мнение легко принимается большинством и маркирует автора как знающего, а иногда и как эксперта. Это касается любых тем: от взаимоотношений полов до политики, технологий и будущего.

У меня есть знакомые, которые будут слушать, кивать в такт моей речи и иногда даже пытаться ехидно подколоть, но так и не расскажут, что сами думают на самом деле. Думать опасно. В том смысле, что мысли выдают твои промахи и обнажают слабые места.

Все спрятались по своим безопасным норам. Именно поэтому сегодня почти никто не ведёт блоги. Не потому что не интересно, а потому что опасно сделать ставку, опасно встретиться со своим отражением.

Бинарное мышление стремится как можно быстрее свести ситуацию к одному выводу. Оно спрашивает: «это хорошо или плохо?», «работает или не работает?», «полезно или вредно?», «окупается или нет?». У такого мышления есть сила: оно быстро проясняет позицию и помогает отсекать слабые решения. Но у него есть и слабость: оно часто судит слишком рано, ещё до того, как стало понятно, в каком режиме вещь вообще существует.

• лучше все примеры списком

Сценарное мышление устроено иначе. Оно сначала пытается понять не только сам объект, но и ситуацию вокруг него. Оно спрашивает: «что здесь происходит?», «для кого это?», «в каком масштабе?», «какой тип эффекта здесь вообще важен?», «что меняется в поведении человека?». Оно видит не вещь в вакууме, а вещь в последовательности действий, контекста и последствий.

Бинарное мышление любит один критерий. Сценарное мышление сначала ищет правильную рамку оценки. Например, если необычный объект в магазине оценивать только как «дорогую урну», можно быстро решить, что он невыгоден. Но если посмотреть сценарно, окажется, что он может работать не только как контейнер, но и как инфоповод, как поведенческий триггер, как способ сделать незаметное действие запоминающимся.

Разница не в том, что одно мышление «рациональное», а другое «творческое». Наоборот: сценарное мышление часто рациональнее, потому что учитывает больше реальных переменных. Бинарное кажется сильным, потому что оно короткое и уверенное. Сценарное кажется медленнее, потому что сначала удерживает условия, масштаб, тип успеха и только потом выносит суждение.

Главная формула здесь такая: бинарное мышление спрашивает «это что?», а сценарное добавляет «как это живёт?». Бинарное мышление любит объект в вакууме. Сценарное мышление видит объект в цепочке взаимодействий.

Язык не просто передаёт мысли. Он уже содержит в себе опыт, метафоры, ошибки, повторения и голоса миллионов людей. Это живая, плохо сжатая и распределённая система, существующая в разговорах, книгах, памяти и времени.

Большие языковые модели не создают этот принцип заново. Они лишь показывают в технической форме то, чем язык давно является сам по себе.

Идеи всегда принадлежали всем. Только в последние несколько столетий мы начали пытаться их присваивать.

Важна не сама мысль, а уникальная точка зрения и точная сборка.

Иногда я думаю о том, как это выглядит со стороны, когда человек снова и снова повторяет одни и те же имена, термины, ссылки, концепции. В разное время у меня это были разные вещи. Когда-то я много читал и думал об интервальном повторении, «вечнозелёных» заметках и письме. Тогда я интересовался концепциями Энди Матущака, иногда Лумана. Сейчас это другие имена. Например, Венкатеш Рао и некоторые его концепции, к которым я постоянно возвращаюсь.

Со стороны это может выглядеть странно. Опять тот же автор. Опять те же слова. Опять «конфигурантность», опять «живость». Можно подумать, что человек просто застрял в нескольких понравившихся идеях и крутит их без конца. Но внутри это ощущается совсем иначе.

Прямо сейчас я работаю над очередным текстом. Кручу его, смотрю на него вместе с искусственным интеллектом, что-то записываю сам, что-то возвращаю назад, что-то переделываю. Это не такой простой процесс, как может показаться со стороны. Не так, что ты дал задачу ИИ, получил результат и пошёл публиковать. Даже если на каком-то этапе уже есть текст, который вроде бы можно забрать, работа на этом не заканчивается. Наоборот, начинается более тонкий этап: понять, что именно ты здесь делаешь, через какие рамки смотришь, что в этом тексте действительно живое, а что пока только похоже на мысль.

И вот в такие моменты я снова беру какую-то уже знакомую мне концепцию и пробую посмотреть через неё на новый материал. Не потому, что мне хочется лишний раз блеснуть фамилией или вставить знакомую ссылку. А потому, что так я по-настоящему проясняю мысль. Не тогда, когда просто прочитал о ней. И даже не тогда, когда пересказал. А тогда, когда попробовал встроить её в свою задачу, в свой текст, в свою реальную мыслительную работу.

Наверное, это можно сравнить с человеком, который тебе действительно интересен. Или с книгой, которая лежит рядом с кроватью, потому что ты всё время к ней возвращаешься. Мы вообще часто так и живём рядом с тем, что для нас важно. Не абстрактно, не «в теории», а через постоянное соседство. Через возвращение. Через повторное обращение. Если идея кажется мне важной, я не хочу просто один раз её прочитать и поставить на полку. Я хочу походить с ней, поговорить, проверить, как она ведёт себя в разных обстоятельствах.

Пожалуй, в этом смысле идея действительно похожа на человека. Если мне кто-то интересен, я не делаю вывод о нём за одну встречу. Я хочу провести с ним время, пройтись, поговорить, прожить какой-то кусок жизни рядом. С идеями у меня примерно так же. Когда я сталкиваю новую мысль с уже знакомой концепцией, я узнаю сразу две вещи. Я проясняю мысль и начинаю лучше понимать саму концепцию, потому что вижу, как она выдерживает другие контексты, как сочетается с новыми задачами, где работает, а где начинает трещать.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Ошибочно думать, что достаточно просто прочитать текст, чтобы по-настоящему понять идею. Любой текст, подкаст или заметка часто оказываются только ключом. Дверь всё равно приходится открывать самому. И когда я снова возвращаюсь к одной и той же фамилии, к одному и тому же слову, к одной и той же рамке, это не обязательно означает, что мне нечего сказать нового. Иногда это означает прямо противоположное: я всё ещё пытаюсь добраться до того, что там на самом деле есть.

Поэтому если вы в очередной раз услышите от меня ссылку на что-то, что я уже упоминал раньше, это можно воспринимать проще. Не как повтор ради повтора и не как привычку прикрываться чужими именами. А как мою попытку ещё раз пойти на свидание с этой идеей. Ещё раз с ней поговорить. Ещё раз проверить, что между нами вообще есть.

Хочу разобраться, почему диктовка текста работает не только как ускорение, а как другой режим мышления.

Раньше я говорил о быстром захвате мысли, но дело не только в скорости. В одном интервью Энди Матущак рассказывал, что ходит по комнате и диктует текст вместо набора. И меня зацепило не то, что это быстрее, а то, что при разговоре как будто отключается внутренний редактор. Когда печатаешь, ты постоянно что-то поправляешь, удаляешь, переписываешь, и это вроде бы тоже мышление. Но иногда это скорее тормоз.

Мысли не возникают из пустоты. Знание является основой, фундаментом для нового знания.

Причём, под знанием и мыслью люди понимают справочную информацию. Но мысль это и наши переживания о чём-то. Нужно изучать различные области, но не только это — нужно проживать и фиксировать моменты. Это создаёт точки (мысли), которые складывают «созвездие» нужное для рождения или прояснения чего-то нового.

И сейчас (2026-02-16) я делаю даже большую ставку на переживания моментов как на основу для чего-то нового.

Я часто слышал об этом, но никогда не мог по-настоящему прикоснуться к мысли. Речь о том, что заметки, в любом формате и среде, в первую очередь нужны нам самим.

Раньше, вдохновившись Луманном, Матущаком и другими, я писал заметки потому, что «так надо». Я слышал, что они работают, что «вечнозелёные» заметки должны дать какой-то эффект в будущем. Я верил в это, но не понимал, что именно означает «заметка работает». Конечно, я получал удовольствие от письма, и это давало силы продолжать, но время от времени я подходил к бетонной стене с крупной надписью «ЗАЧЕМ?».

Я думал, что встреча с нужным человеком даст ответы.

Но теперь я понимаю, что вопросы важнее. Ответ закрывает что-то внутри. Всё. Проехали. Вопрос, наоборот, открывает, создаёт, направляет. Хороший вопрос — это топливо для мышления.

Прошлым вечером у меня была короткая беседа с человеком, который вкратце описал мне своё отношение к ситуации. Это не был ответ, но здесь было зерно. Я задумался — почему он мыслит так, а не иначе? Почему так мыслят многие? Где собирается эта картина мира? Я начал искать — и этот клубок привёл меня туда, где ответы уже ждали.

Важны сами вопросы, тупики, паттерны и способность их замечать — всё это приводит к ответу.

Ответ не снаружи, а внутри.
Просто пока нет ключа.
Или есть?

Помню хорошие времена ЖЖ и автономных блогов¹. Я знакомился с людьми, хотя не говорил им «привет». Читал их мысли, встречал странности и глупости, которые постепенно раскрывали личность автора. Они были моими друзьями!

Потом пришёл маркетинг. Маркетологи учили как писать лучше — это стало началом конца. Блоги стали похожи на пластмассовый «домик Барби». Не стоит бояться того, что искусственный интеллект заменит писателей, ведь писателя уже заменил маркетолог.

Вместо того, чтобы создавать место для выражения (или поиска) себя, авторы превращают свой блог в гламурный журнал, «бизнес-медиа» или выверенный сухой документ. Они пытаются найти лучший голос и исправить ошибки, но в результате теряют и голос и возможность ошибаться (ведь мы должны ошибаться, чтобы расти).

Заметки не произведение искусства – это руда.

Да, нужно учиться хорошо писать — хороший текст помогает структурировать мысли. Но кромсание текста «главредом» в погоне за баллами это крайность. Почитайте «редакторские»² тексты — сухо, документально, с искусственной ноткой души.

С удивлением заметил, что мне интересно перечитывать черновики своих заметок (заметки, которые я не опубликовал по какой-то причине). Это и есть руда — чёрная, грязная, но с ценностью внутри. Или без ценности, но это предстоит проверить. Там настоящие эмоции т.к. ещё совсем свежие; мысли, ведущие в тупик или на вершину горы.

«Руда» нужна для производства. Новости, мысли, ссылки. Например сейчас я работаю над подкастом и приходится перерабатывать много такой руды. Конечно, можно ретранслировать как есть, но тогда в этом не будет меня. Я хочу быть не каналом, а источником — это очень важно!

Чтобы иметь смелость как можно скорее опубликовать черновик, нужно работать с открытой дверью гаража.

Вот что пишет Энди Матущак о публичной работе:

К северу от нас есть научная студия выдувания стекла; я часто прохожу мимо нее по тротуару. Просто существуя и имея красивую вывеску с видом на улицу, они каждый день проводят небольшую общественную службу. Мы здесь, работаем.

В том же легком промышленном комплексе, что и Murray Street Media Lab, есть деревообрабатывающий цех, и человек, который управляет им, всегда держит свою дверь открытой. Вот так просто. Какое удовольствие каждый чертов день ездить на велосипеде мимо этой двери, заглянуть внутрь и увидеть все его инструменты, доски, сложенные для любой комиссии, которую он предпринимает. Я здесь, работаю.

Для меня вечнозелёные заметки Энди отличный пример публичной работы.

Я не знаю куда приведёт меня мысль. Просто создаю новый текстовый файл в Obsidian и начинаю писать — сюда могут попасть целые мысли или обрывки, ссылки и чувства. Завтра в этой руде я или кто-то другой найдёт драгоценный камень. Или не найдёт.