Начал читать «Дела любви» Кьеркегора. Хочу посмотреть через его оптику.

«Дела любви» — произведение Сёрена Кьеркегора, опубликованное в 1847 году. Это цикл христианских размышлений о природе любви, построенных вокруг новозаветной заповеди «возлюби ближнего своего, как самого себя». Кьеркегор рассматривает любовь не просто как чувство или влечение, а как отношение к другому человеку, которое должно обнаруживать себя в поступках — в «делах любви».

Особое место в книге занимает различие между любовью избирательной — романтической любовью, дружбой, привязанностью к близким — и христианской любовью к ближнему. Кьеркегор не отрицает романтическую любовь и дружбу, но исследует их ограниченность и пытается показать более глубокое основание любви: её связь с долгом, вечностью и отношением человека к Богу.

Вот я и пришёл к Кьеркегору.

«Или-или» — одно из первых крупных философских произведений Сёрена Кьеркегора. Он работал над ним главным образом в 1842 году, а опубликована книга была 20 февраля 1843 года в Копенгагене, в двух томах. На обложке стояло не имя Кьеркегора, а псевдоним Виктор Эремита («Победоносный отшельник»). Причём Виктор Эремита представлен не как настоящий автор текстов, а как их вымышленный редактор, якобы случайно обнаруживший рукописи разных людей.

Книга сталкивает два способа жить. Первый Кьеркегор называет эстетическим: человек ищет переживания, удовольствие, красоту, интерес и новые возможности. Второй — этическим: человек выбирает себя и свою жизнь, принимает ответственность, обязательства и остаётся верен сделанному выбору. Поэтому «Или-или» — не обычный философский трактат с готовыми ответами, а целая литературно-философская конструкция, где разные вымышленные голоса спорят о любви, браке, свободе, выборе, скуке, наслаждении и о том, что значит действительно прожить собственную жизнь.

Я сейчас читаю интервью Жиля Делёза.

И там есть очень интересный момент, где он рассказывает о просмотренном недавно советском фильме «Комиссар»:

Делёз: …во времена Эйзенштейна, Довженко. Всё было налицо, особенно параллельный монтаж, великолепный параллельный монтаж и так далее. Как будто со времён войны ничего не произошло, как будто в кинематографе ничего не случилось. И я сказал себе: это неизбежно, фильм хороший, конечно, но он был очень странным именно по этой причине, и если он был не так уж хорош, то именно по этой причине. Это был фильм, снятый человеком, который был настолько изолирован в своей работе, что создал его так, как снимали фильмы 20 лет назад… Он был не так уж плох, просто довольно хорош, довольно удивителен для двадцатилетней давности. Обо всём, что произошло за это время, он никогда не знал, ведь он вырос в пустыне. Это ужасно… Пересечь пустыню — это ничего особенного, работать в пустыне, пережить период пустыни — неплохо. Ужасно родиться в этой пустыне и вырасти в ней… Это страшно, я полагаю… Должно быть ощущение одиночества…

И вот мы снова пересекаем «пустыню», и у меня очень похожее чувство и мысли. Моё поколение и люди старше видели что-то другое, знают, как бывает. И вот в чём парадокс: с одной стороны, сегодня больше технических возможностей, больше связи, больше доступа к миру, но с другой стороны, многие не просто что-то потеряли. Они не знают, что вообще было по-другому.

Ужасно родиться в этой пустыне и не подозревать, что вода вообще существует.

Мне всё больше кажется, что сегодня отношения мужчины и женщины стали одним из самых точных датчиков времени.

Можно говорить про технологии, ИИ, соцсети, продукты, интерфейсы. Но в какой-то момент всё это проявляется в очень простых вещах: как люди знакомятся, как сближаются, как выбирают друг друга, как строят отношения или не могут их построить.

В отношениях особенно заметно, что происходит с человеком. Стало ли ему проще быть рядом. Или, наоборот, он всё чаще уходит в сравнение, сомнение, ожидание лучшего варианта, усталость и дистанцию.

Поэтому мне интересно говорить о технологиях не только через устройства и продукты, а через то, что они меняют в нас. А лучше всего это видно там, где мужчина и женщина встречаются, где появляется интерес, происходит выбор, начинается сближение и становится понятно, могут ли они быть рядом.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Большинство людей сегодня живёт без внутренней ставки. А где нет ставки, там не появляется ни любовь, ни дружба, ни настоящий интерес. Потому что всё настоящее требует, чтобы человек чем-то рискнул: временем, вниманием, образом себя, возможностью быть задетым.

И это, кажется, особая форма нищеты. Не нехватка денег, а нехватка внутренней вложенности. У человека может быть работа, связи, впечатления, планы, но если он ничего не выбирает всерьёз, ни во что не вкладывает себя и ничем внутри себя не рискует, он остаётся пустым участником происходящего. Присутствует, но не участвует.

Без ставки. Без настоящего.

В этом выпуске я размышляю о том, как искренние жесты внимания превращаются в социальные протоколы. На примере «цветочного безумия» вокруг 8 марта пытаюсь понять, почему форма всё чаще опережает чувство и как тот же механизм проявляется в интерфейсах, продуктах и повседневной жизни.

Продолжительность: 49 минут・Скачать mp3

Душа — это не функция системы. Это сбой, пустота, зов, свет. Это то, чего в работающей системе быть не должно.

Эта заметка работает как справка к эссе «SOCIAL MEDIA KILLED ROMANCE», там я разбираю контекст и причины падения SNR в любви, здесь — только сам термин и краткие ориентиры

SNR (signal-to-noise ratio) — соотношение «сигнал/шум». В технике это число показывает, насколько отчётливо слышен смысл на фоне помех. В отношениях роль сигнала это живое чувство, общий смысл двоих и их частный язык; роль шума: посторонние взгляды, сравнения, внутренняя игра в «баллы», спешка и суета, которые мешают этому смыслу пройти целиком.