Мы боимся прямых человеческих жестов. Это когда ты ступаешь прямо и твёрдо ставишь ногу на землю, а потом вторую; когда смело ныряешь, а не стоишь на берегу и проверяешь температуру воды пальчиком. Но, конечно, здесь я не про ходьбу и плавание в прямом смысле.
Я только что пропустил вперёд в автобус симпатичную девушку. Но и она, и я сомневались, что это вообще за жест и зачем он нам нужен. На мгновение я отступил внутрь себя. За неё говорить не могу, но по лёгкому «спасибо» и едва уловимым невербальным сигналам я заметил, что там тоже на долю секунды сработало сомнение.
Что-то сделать, но не рисковать. Улыбнуться, но не отдать слишком много своего, подойти и сказать привет, но не выглядеть нуждающимся, начать встречаться, но не пытаться быть в «Мы». В нас очень много этого.
И только не говорите, что вы не такие, а смелые, решительные и открытые в своих действиях. Я тоже когда-то открывал двери девушкам и улыбался продавщицам в магазине. Для меня знакомство на улице до сих пор остаётся большой частью жизни. Но если честно смотреть на это через свой опыт, я вижу, что настоящих шагов, прямых человеческих жестов было мало.
В четверг вечером дизайнер смотрит на страницу, которую почти закончил.
Перед ним открыт первый экран нового проекта: заголовок, несколько строк текста, много воздуха, странная пауза между смыслом и действием. Страница ещё не объясняет себя до конца, но в ней уже есть тон. Она не продаёт. Она приглашает.
У живой работы в этот момент есть две смерти. Первая — стать камнем. Камень устойчив. Его можно показать, описать и защитить. Он не распадается. Но он уже не движется. В нём нет дыхания. Так бывает, когда внутренний редактор и внутренний инженер получают абсолютную власть: всё выровнено, объяснено, проверено, укреплено, но жест, из-за которого всё началось, уже исчез.
Вторая смерть — стать дымом. Дым движется, меняет форму, кажется живее камня. Но у него нет удержания. Он рассеивается. Его нельзя передать дальше как решение. Так бывает, когда внутренний публикующий выталкивает наружу слишком сырой материал: не потому что он созрел, а потому что страшно снова зависнуть.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Живая работа находится не между камнем и дымом как компромисс. Не «чуть-чуть мертво и чуть-чуть сыро». Она находится в более трудном месте: там, где движение уже может получить форму, а форма ещё не успела убить движение. Эта точка редко находится сама. Её нужно провести через внутреннюю систему.
Не обязательно академиями в привычном смысле. Скорее, за образовательными пространствами, которые будут возвращать человека к тем ценностям, которые были у него изначально, но которые он постепенно потерял.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Сегодня это сложно представить. Потому что почти всё пространство вокруг пропитано ненормальностью. Человек всячески пытается уйти от нормы. Норма маргинализируется. Всё, что раньше было основанием, сегодня часто выглядит как что-то подозрительное, устаревшее, опасное.
Вопрос в том, кто и как будет учить детей. И взрослых людей тоже.
В этом смысле нельзя полагаться только на государственную систему образования. Неважно, выглядит она прогрессивистской, как многие современные европейские системы, или консервативной на поверхности. Если не брать совсем закрытые страны, школы и университеты всё равно часто транслируют одну и ту же повестку.
На словах может быть защита детей от разрушительных идей. Но эти идеи уже есть у каждого ребёнка в смартфоне. И сама система тоже транслирует их, просто в более приличной форме.
Это может быть не прямой лозунг, а стиль мышления. Не плакат, а интонация. Не идеология в чистом виде, а набор привычных социальных приёмов, через которые ребёнка постепенно учат смотреть на мир определённым образом.
И здесь я не хочу уходить только в тему детского образования. Дело шире.
Нам нужна образовательная форма, которая возвращает человека к простому человеку. К настоящему человеку. К принципам. К пониманию мужского и женского. К физике, химии, биологии не как к набору школьных предметов, а как к способу увидеть мир.
Увидеть, что вещи вокруг нас созданы через сопротивление. Что форма появляется не из произвола, а из столкновения с реальностью. Что мир разнообразен, но в нём есть правило. Что свобода ради свободы разрушительна. Что не всё, что нас окружает, стоит принимать как данность.
Многое вокруг может оказаться просто шумом. Искусственными желаниями, случайными конструкциями, навязанными интересами, способами жить, которые человек даже не выбирал по-настоящему.
Конечно, вокруг этого неизбежно появятся шарлатаны. Кто-то превратит эту идею в очередную упаковку и тем самым снова маргинализирует тему.
Мы уже видели, как это работает, на примере инфоцыганства. Это слово появилось не на пустом месте. Но со временем оно начало накрывать почти любую попытку человека учить чему-то вне привычных образовательных систем.
В 2010-е были курсы, рассылки, тренинги, в которых действительно пытались передать знание, навык, опыт. Но всё это поле постепенно оказалось испорчено людьми, которые продавали воздух. Кто-то делал это грубо, через кривляние и шум. Кто-то аккуратнее, через красивую речь и гладкую подачу. Из-за этого сама тема стала подозрительной.
И теперь любая новая академия легко получает тот же ярлык. Всегда найдётся тот, кто скажет: «Очередные инфоцыгане».
И тогда главный вопрос не в том, как называется это место. И даже не в том, насколько красиво оно оформлено.
Главный вопрос в том, кто за ним стоит.
Нужно смотреть на человека. Слушать, насколько он настоящий. Насколько он тебя зажигает. Насколько то, что он говорит, похоже на правду. Не на эффектную речь, не на упаковку, не на социальный образ, а именно на правду.
Для этого нужна чуткость.
Простая, базовая чуткость. То, чему, возможно, и нужно учить детей в первую очередь. Мы не научим их всему. Мы не сможем заранее защитить их от каждой ошибки, от каждой идеи, от каждого обмана.
Но мы можем дать им основу чуткости.
И самим этому учиться.
Потому что чем больше в нас этой чуткости, тем лучше мы видим тех, кто в чём-то умнее нас. Тех, кто действительно может нас чему-то научить. Не потому что он громче говорит. Не потому что он собрал красивую систему. А потому что рядом с ним человек становится точнее, яснее, честнее.
Очень хороший кавер на песню Бориса Гребенщикова «25 к 10» от moremoney.
Песня сильная сама по себе, но именно эта версия как будто дала ей новое дыхание. В ней есть не только возраст, усталость и разговор с собой, но и что-то тихо духовное. Как будто человек просто говорит о своей жизни, но она освещена чем-то большим.
Каждая попытка что-то исправить в себе ведёт нас к себе или уводит от себя?
Исправлять в себе нужно не живое, а мёртвое.
Арт-директорское
Арт-директорское во мне не спит. У меня такое бывает. Вроде сделал, и иди дальше, но что-то не то и свербит.
Упростил иллюстрацию для заметки «Датчик времени»: убрал датчик и оставил только мужчину и женщину.
Они и то, что между ними, и есть тот самый датчик.
Done!
Почувствовать солнце
Когда дома отключают отопление, а ночью холодно или просто не тепло, утреннее, уже по-весеннему горячее солнце начинаешь замечать иначе. Вокруг никого, тишина, и первый свет неторопливо поднимается из-за горизонта. В такие моменты особенно ценишь то, чего обычно даже не замечаешь.
Точно так же и с людьми. Пока они рядом, их присутствие легко считать чем-то естественным. Но именно они согревают и освещают нашу жизнь.
Это уже есть
Пока не знаю, что это такое, но это уже есть.
Проблема в том, что люди пытаются как можно скорее всё объяснить себе и другим. Но многое нельзя понять сразу. Само появление уже создаёт новый смысл: становится вопросом, узлом, точкой, вокруг которой начинает собираться жизнь.
Это похоже на рождение. Мы встречаемся с неизвестным, но не можем сказать, что в этом нет смысла. Просто пока чего-то не знаем.
Иногда смысл сначала нужно не понять, а пережить.
Люди, которые думают, что уже знают, обманули себя. Это не страшно. Но путь для них закончился.
Тропа
Услышать истину
Легко уйти в себя и заиграться в поиски внутреннего баланса. Хотя всё настоящее начинается в тот момент, когда просто откладываешь телефон, снимаешь наушники и возвращаешься в реальность без лишних фильтров.
Стоишь вечером в парке, вслушиваешься в разговоры птиц и понимаешь: мир вокруг всегда глубже и честнее, чем кажется. Но его нужно услышать.
А потом ты возвращаешься «в люди», в шумный город и теперь чувствуешь разницу.
0:53
Созерцатели
Пока я фотографировал, высматривая что-то своё, эта девочка спокойно сидела на берегу, о чём-то беседовала сама с собой, рассматривала травинки и цветочки.
Её папа рыбачил возле моста, а она просто была в этом большом мире.
Есть дети, которым скучно, которые всё время куда-то бегут. А есть молчаливые созерцатели.
Шум
Шум обесценивает канал.
Я очищаю своё оперативное поле для настоящего и важного.
Мы привыкли думать, что интернет и технологии с нами навсегда. Но что если мы живём в период интернета? Опасность искусственного интеллекта может быть не в восстании машин, а в том, что автоматизация незаметно лишает нас искреннего интереса и удовольствия от творчества.
Интересно, что когда занимаешься фотографией, начинаешь замечать вещи, которые помогают смотреть и на другие области жизни. И, наверное, не только фотография так работает. Любое занятие, на котором ты по-настоящему фокусируешься, может открыть что-то большее. Не только внутри самого дела, но и вокруг него.
Я сейчас думаю о тёмной фотографии. О снимке, на котором почти неразличимы детали. Где игра света и тени не такая очевидная. Где нет сильных перепадов яркости, нет привычного контраста, нет сразу понятной картинки. И эта фотография не обязательно сделана такой специально. Иногда это просто снимок в тёмном ключе. Фотография, сделанная ночью.
Ночью наше внимание работает иначе. Мы по-другому смотрим на свет. Мы становимся чувствительнее к слабым деталям, к едва заметным переходам, к маленьким пятнам яркости. Нам не нужно столько света, сколько нужно днём, чтобы различить форму, тень, присутствие.
Но самое интересное происходит не тогда, когда ты смотришь на такую фотографию ночью. Самое интересное начинается днём. Днём ты открываешь этот снимок, и перед тобой вдруг просто тёмный прямоугольник. То, что ночью было наполнено деталями, днём становится пустым. Не потому что деталей там нет, а потому что ты уже смотришь не из того состояния.
И если смотреть на это шире, то с жизнью происходит что-то похожее. Мы тоже можем не видеть какие-то моменты, потому что смотрим на них не из того состояния. Не при том свете. Не в том внутреннем времени. То, что однажды было наполнено смыслом, позже может показаться просто тёмным пятном. Мы смотрим и не понимаем, что там было. Не различаем деталей. Не чувствуем глубины. Проходим мимо того, что когда-то было живым.
Чтобы увидеть такую фотографию, нужно почти вернуться в состояние, в котором она была сделана. Посмотреть на неё при другом свете. В другое время суток. А если говорить о жизни, в другом настроении, в другой тишине, с другим вниманием.
Иногда, чтобы что-то увидеть, нужно не прибавить яркости. Иногда нужно просто снова войти в темноту.
Люди часто говорят «рефлексия». Кажется, им важно назвать внутреннее движение. Дать ему форму. Не оставить его живым и немного непонятным, а положить на полку, объяснить, упаковать.
В моём мире этого слова почти нет. Иногда я уточняю в гугле, что оно значит. Я понимаю, что в нём есть образ отражения, взгляда внутрь. Но мне бывает нужно прояснить, что люди сегодня вкладывают в это слово.
Я не хочу выделять рефлексию в отдельный режим. Не хочу входить в особое состояние на пять-десять минут или час в день. Для меня это не практика. Я просто так живу. Смотрю глубже. Смотрю на себя как в зеркало. Спрашиваю, кто я, зачем это, почему так, что здесь происходит.
Мне странна идея выделить кусок дня на «рефлексию», а потом продолжать жить автоматически. Как будто это йога, добавка, ещё одна универсальная пилюля. Если это остаётся пилюлей, оно не становится жизнью.
Сегодня я создал карточку, чтобы быть внимательнее к природе. Не просто «любить природу» в модном смысле, а подойти ближе. Остановиться у дерева. Посмотреть, из чего состоит лист. Почувствовать текстуру коры. Заметить то, мимо чего я обычно прохожу.
Зачем такая карточка?
Не для того, чтобы зайти в приложение, выполнить маленькое задание и забыть. А чтобы это стало частью жизни. Чтобы в нужный момент карточка сработала как указатель и помогла остановиться, повернуть голову, подойти ближе, посмотреть внимательнее.
Для меня карточки про это. Не про пять-десять минут в день, после которых можно вернуться в рассеянность. Это напоминание. Небольшой знак на дороге. Способ сделать правильный поворот в нужный момент.
Поэтому, когда меня спрашивают, сколько раз в день нужно заходить в карточки, я не знаю, как правильно ответить. Можно начать с одного раза в день. Делать так неделю, а лучше месяц. Чем дольше пробуешь, тем точнее чувствуешь, как это работает.
Слово «рефлексия» тоже может быть входом. Если поначалу понятнее назвать происходящее так, пусть будет так. Важно не остаться внутри этой упаковки. Можно начать со знакомых слов и привычного языка. Иногда иначе к живому просто не подойти.
А потом в какой-то момент что-то меняется. Практики больше нет. Есть просто жизнь. Ты уже не «занимаешься рефлексией». Ты просто смотришь. Замечаешь. Живёшь.
Начинается гроза.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Мне всё больше кажется, что сегодня отношения мужчины и женщины стали одним из самых точных датчиков времени.
Можно говорить про технологии, ИИ, соцсети, продукты, интерфейсы. Но в какой-то момент всё это проявляется в очень простых вещах: как люди знакомятся, как сближаются, как выбирают друг друга, как строят отношения или не могут их построить.
В отношениях особенно заметно, что происходит с человеком. Стало ли ему проще быть рядом. Или, наоборот, он всё чаще уходит в сравнение, сомнение, ожидание лучшего варианта, усталость и дистанцию.
Поэтому мне интересно говорить о технологиях не только через устройства и продукты, а через то, что они меняют в нас. А лучше всего это видно там, где мужчина и женщина встречаются, где появляется интерес, происходит выбор, начинается сближение и становится понятно, могут ли они быть рядом.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
