Отправной точкой этого выпуска стал вопрос о том, что мы вообще называем нормой и почему её так легко спутать с конформизмом. Я впервые рассказываю о своей идее векторно-орбитальной динамики и с её помощью пытаюсь понять, почему слепое принятие и радикальное отрицание одинаково заставляют нас вращаться вокруг чужих систем координат. И почему в мире крайностей возвращение к жизнеспособному порядку само становится радикальным актом.
Эх, жаль, не могу нормально запечатлеть, но здесь луна как большая головка сыра.
Мы живём в период интернета.
Современная любовь – это союз двух автономных менеджеров, которые рядом, пока им удобно.
Я плачу, когда чувствую Его добрый взгляд.
Но если б я мог выбирать себя Я снова бы стал собой
Она когда-то подарила мне маленькую иконку. Это до сих пор со мной.
В такие моменты я чувствую, что во мне что-то просыпается. Не ненависть. А тоска по высшему порядку.
Не важно, что они там (под крестами) думают об этом. Почему тебя волнует чьё-то отношение? Важно, что чувствуешь ты.
Шёл по району и нашёл жёлтое море.
Пока не стемнело, решил прогуляться по микромиру.
Это мой первый такой опыт, и мне уже очень нравится. Я застрял возле каких-то маленьких белых и жёлтых цветков, буквально на десяти сантиметрах земли. Но в макро это уже не десять сантиметров. Это целая городская площадь: цветы стоят по-разному, где-то двое рядом, где-то травинка, где-то промежутки между ними, где-то свет.
Как будто заглянул в маленький мир, который всё это время был прямо здесь.
Я сейчас много думаю о векторно-орбитальной динамике. Пока не разворачиваю её полностью, скорее сам нащупываю форму.
Но вот формула, к которой я всё время возвращаюсь в том или ином виде:
Норма даёт вектору правду, вектор даёт норме жизнь.
Напротив меня в автобусе едет парень.
Что-то записывает в тетрадку, потом смотрит в окно, вглядывается вдаль или в себя, снова записывает.
И ведь сегодня это уже кажется странным.
Куда мы пришли?
Возле реки сейчас настоящее лягушачье безумие.
Они квакают так громко, будто вся вода, трава и вечер вдруг заговорили одним хором. Но стоит подойти ближе, и всё стихает. Как будто кто-то выключает звук.
Постоишь немного, перестанешь быть событием, и они снова оживают.
Люблю предвкушение встречи со стихией, когда прогноз обещает непогоду.
Хочется сегодня выйти ей навстречу.
幽玄
Сегодня свободу подают как безусловное благо.
Но свобода сама по себе ещё ничего не даёт человеку. Ему нужна форма, в которой он может сбыться.
У творческих людей душа красивая.
Фотография всегда стоит между.
Между событием и наблюдателем Между смыслом и лёгкостью Между реальностью и образом Между моментом и вечностью
Обычная «фототусовочная» реакция такая: какой свет, какой цвет, какой ракурс. Это не плохо. Это грамматика. Синтаксис фотоязыка. Но как и в любом другом языке, здесь грамматика и синтаксис лишь подчиняются смыслу.
Мы можем приблизиться к смыслу, задав один очень простой вопрос – почему?
Почему в кадре именно этот человек? Почему такой свет, цвет или ракурс? Почему в это время суток? Почему красный свитер? Почему со вспышкой? Почему ч/б?
Интерпретация начинается там, где мы задаём вопрос «почему» вместо «как».
И если мы посмотрим чуть шире (или даже сильно шире) на нашу жизнь в целом, жизнь окружающих людей или даже жизнь всего человечества, вопрос «почему» великолепен. Ведь это маленький простой ключик к пониманию всего устройства.
Фотография – это один удачный щелчок затвора в нужный момент. Это почти автоматическое действие. Георгий Пинхасов называет это «действием спинного мозга». Но фотография сделана и теперь, наконец, мы можем задать тот самый вопрос – почему?
Первый — вообще никуда не идти. Просто не интересоваться миром по-настоящему. Таких людей, к сожалению, очень много вокруг. Они живут в мемах, в бесконечных отвлечениях, в работе, в бытовом движении от одного дела к другому, от одного дня к другому. Работа может быть сложной, даже серьёзной, но в такой жизни всё равно нет внутреннего направления. Нет движения к знанию, к просвещению, к истине. Как будто все вопросы уже давно решены, а тот, кто продолжает их задавать, зачем-то усложняет себе жизнь.
Второй способ хитрее. Это уже не безразличие, а имитация движения. Человек как будто интересуется. Читает книги, сохраняет цитаты, смотрит лекции, выписывает Марка Аврелия из очередного списка «десяти книг, которые нужно прочитать». И он действительно читает. Пролистывает, «проглатывает», отмечает галочкой. Но в таком чтении не будет остановки. Не будет сопротивления. Не будет вопроса. Книга пройдёт сквозь него, но ничего не заденет.
Такой человек будто уже оказался на вершине, не сделав ни одного шага. У него есть готовые ответы, готовые выводы, готовые слова. Кто-то берёт их из TikTok, Shorts и Threads. Кто-то находит их в религии и говорит: «Бог всё сказал». Кто-то — в популярной философии, психологии, нейронауке или искусственном интеллекте. Но везде опасность одна и та же — принять чужой вывод за собственное понимание.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Я захожу в LinkedIn и почти сразу чувствую жанровый сбой. Формально это профессиональная среда. Здесь должны быть работа, опыт, проекты, связи, резюме, портфолио. Пространство взрослого распознавания, где люди показывают, что умеют, где работали, кому могут быть полезны и почему им можно доверять.
Но лента часто выглядит иначе. Кто-то публично выясняет отношения. Кто-то рассказывает, что его не отметили. Кто-то жалуется, что его идею скопировали. Кто-то превращает увольнение, недоплату или блокировку в маленькую сцену. Возникает ощущение, будто бытовое ток-шоу случайно переехало в деловой интерфейс.
В другой социальной сети это не так бросалось бы в глаза. Там странность, скандальность и самопоказ входят в жанр. Человек может быть шумным, смешным, обиженным, резким, демонстративным, и это не ломает ожиданий. В LinkedIn всё иначе. Там та же мелодрама появляется в костюме. Именно поэтому она становится видимой.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
LinkedIn не создаёт это явление. Он его подсвечивает. Там слишком сильный контраст между обещанной серьёзностью формы и тем, что через неё проступает. На поверхности карьерный порядок, должности, навыки, опыт, рекомендации. Под поверхностью быстрая борьба за видимость, правоту, признание и статус.
Можно сказать, что люди просто тщеславны. Это отчасти верно, но слишком мелко. Люди всегда хотели признания и всегда спорили о своём месте. Интереснее другое: почему сегодня даже профессиональная среда так легко превращает эти споры в публичный формат? Почему небольшие признаки получают такой вес? Почему по нескольким поверхностным сигналам мы так быстро решаем, кто перед нами?
Мне кажется, дело в дешёвых сигнальных признаках.
Мы боимся прямых человеческих жестов. Это когда ты ступаешь прямо и твёрдо ставишь ногу на землю, а потом вторую; когда смело ныряешь, а не стоишь на берегу и проверяешь температуру воды пальчиком. Но, конечно, здесь я не про ходьбу и плавание в прямом смысле.
Я только что пропустил вперёд в автобус симпатичную девушку. Но и она, и я сомневались, что это вообще за жест и зачем он нам нужен. На мгновение я отступил внутрь себя. За неё говорить не могу, но по лёгкому «спасибо» и едва уловимым невербальным сигналам я заметил, что там тоже на долю секунды сработало сомнение.
Что-то сделать, но не рисковать. Улыбнуться, но не отдать слишком много своего, подойти и сказать привет, но не выглядеть нуждающимся, начать встречаться, но не пытаться быть в «Мы». В нас очень много этого.
И только не говорите, что вы не такие, а смелые, решительные и открытые в своих действиях. Я тоже когда-то открывал двери девушкам и улыбался продавщицам в магазине. Для меня знакомство на улице до сих пор остаётся большой частью жизни. Но если честно смотреть на это через свой опыт, я вижу, что настоящих шагов, прямых человеческих жестов было мало.
В четверг вечером дизайнер смотрит на страницу, которую почти закончил.
Перед ним открыт первый экран нового проекта: заголовок, несколько строк текста, много воздуха, странная пауза между смыслом и действием. Страница ещё не объясняет себя до конца, но в ней уже есть тон. Она не продаёт. Она приглашает.
У живой работы в этот момент есть две смерти. Первая — стать камнем. Камень устойчив. Его можно показать, описать и защитить. Он не распадается. Но он уже не движется. В нём нет дыхания. Так бывает, когда внутренний редактор и внутренний инженер получают абсолютную власть: всё выровнено, объяснено, проверено, укреплено, но жест, из-за которого всё началось, уже исчез.
Вторая смерть — стать дымом. Дым движется, меняет форму, кажется живее камня. Но у него нет удержания. Он рассеивается. Его нельзя передать дальше как решение. Так бывает, когда внутренний публикующий выталкивает наружу слишком сырой материал: не потому что он созрел, а потому что страшно снова зависнуть.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Живая работа находится не между камнем и дымом как компромисс. Не «чуть-чуть мертво и чуть-чуть сыро». Она находится в более трудном месте: там, где движение уже может получить форму, а форма ещё не успела убить движение. Эта точка редко находится сама. Её нужно провести через внутреннюю систему.
Я думаю, будущее за независимыми академиями.
Не обязательно академиями в привычном смысле. Скорее, за образовательными пространствами, которые будут возвращать человека к тем ценностям, которые были у него изначально, но которые он постепенно потерял.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Сегодня это сложно представить. Потому что почти всё пространство вокруг пропитано ненормальностью. Человек всячески пытается уйти от нормы. Норма маргинализируется. Всё, что раньше было основанием, сегодня часто выглядит как что-то подозрительное, устаревшее, опасное.
Вопрос в том, кто и как будет учить детей. И взрослых людей тоже.
В этом смысле нельзя полагаться только на государственную систему образования. Неважно, выглядит она прогрессивистской, как многие современные европейские системы, или консервативной на поверхности. Если не брать совсем закрытые страны, школы и университеты всё равно часто транслируют одну и ту же повестку.
На словах может быть защита детей от разрушительных идей. Но эти идеи уже есть у каждого ребёнка в смартфоне. И сама система тоже транслирует их, просто в более приличной форме.
Это может быть не прямой лозунг, а стиль мышления. Не плакат, а интонация. Не идеология в чистом виде, а набор привычных социальных приёмов, через которые ребёнка постепенно учат смотреть на мир определённым образом.
И здесь я не хочу уходить только в тему детского образования. Дело шире.
Нам нужна образовательная форма, которая возвращает человека к простому человеку. К настоящему человеку. К принципам. К пониманию мужского и женского. К физике, химии, биологии не как к набору школьных предметов, а как к способу увидеть мир.
Увидеть, что вещи вокруг нас созданы через сопротивление. Что форма появляется не из произвола, а из столкновения с реальностью. Что мир разнообразен, но в нём есть правило. Что свобода ради свободы разрушительна. Что не всё, что нас окружает, стоит принимать как данность.
Многое вокруг может оказаться просто шумом. Искусственными желаниями, случайными конструкциями, навязанными интересами, способами жить, которые человек даже не выбирал по-настоящему.
Нам будут нужны такие академии.
Конечно, вокруг этого неизбежно появятся шарлатаны. Кто-то превратит эту идею в очередную упаковку и тем самым снова маргинализирует тему.
Мы уже видели, как это работает, на примере инфоцыганства. Это слово появилось не на пустом месте. Но со временем оно начало накрывать почти любую попытку человека учить чему-то вне привычных образовательных систем.
В 2010-е были курсы, рассылки, тренинги, в которых действительно пытались передать знание, навык, опыт. Но всё это поле постепенно оказалось испорчено людьми, которые продавали воздух. Кто-то делал это грубо, через кривляние и шум. Кто-то аккуратнее, через красивую речь и гладкую подачу. Из-за этого сама тема стала подозрительной.
И теперь любая новая академия легко получает тот же ярлык. Всегда найдётся тот, кто скажет: «Очередные инфоцыгане».
И тогда главный вопрос не в том, как называется это место. И даже не в том, насколько красиво оно оформлено.
Главный вопрос в том, кто за ним стоит.
Нужно смотреть на человека. Слушать, насколько он настоящий. Насколько он тебя зажигает. Насколько то, что он говорит, похоже на правду. Не на эффектную речь, не на упаковку, не на социальный образ, а именно на правду.
Для этого нужна чуткость.
Простая, базовая чуткость. То, чему, возможно, и нужно учить детей в первую очередь. Мы не научим их всему. Мы не сможем заранее защитить их от каждой ошибки, от каждой идеи, от каждого обмана.
Но мы можем дать им основу чуткости.
И самим этому учиться.
Потому что чем больше в нас этой чуткости, тем лучше мы видим тех, кто в чём-то умнее нас. Тех, кто действительно может нас чему-то научить. Не потому что он громче говорит. Не потому что он собрал красивую систему. А потому что рядом с ним человек становится точнее, яснее, честнее.
И тогда за такими людьми можно следовать.
Или за ними смогут следовать наши дети.
Очень хороший кавер на песню Бориса Гребенщикова «25 к 10» от moremoney.
Песня сильная сама по себе, но именно эта версия как будто дала ей новое дыхание. В ней есть не только возраст, усталость и разговор с собой, но и что-то тихо духовное. Как будто человек просто говорит о своей жизни, но она освещена чем-то большим.
Очень рекомендую послушать.
Есть сцены, в которых мужчина вроде бы рядом, но уже как приложение к чужой сумке.
Кстати, очень грустное зрелище и для самой женщины. Причём, она чувствует, что что-то не так, но логику убедили в победе.
Вечер упал в слёзы. Город упал в зелень. Жизнь упала в молодость.
Если ты не умеешь по-настоящему замедляться, не ожидай от себя медленных решений. Это невозможно имитировать.
Я имею в виду не скорость выбора, а качество решения. Бывают решения, в которых есть пауза, воздух, точность. Их сложно придумать из спешки.
Они не понимают «медленные решения» и хотят меня исправить.
Проблема в том, что люди сразу хотят поместить вещь в понятную полку: наклеить ярлык, сгладить, прояснить.
Но иногда именно шероховатость удерживает смысл.
Очень легко сделать фразу понятной, «линкединной», благозвучной. И вместе с этим потерять то, ради чего она появилась.
Для того, что я пытаюсь назвать, обычного слова нет.
Да, так бывает.
Это не ясность. Это экономия внимания. Настоящая ясность начинается с обратного: «Подожди, а что это на самом деле такое?».
Главный признак женщины не в том, насколько она красива, а в том, появляется ли танец.
Интересная мысль появилась из пустоты.
Здесь, конечно, речь про внешнюю красоту по общим, поверхностным стандартам.
Красота проявляется в «танце».
Пробую кое-что новое в Карточках.
Кажется, между одной мыслью и следующей должно быть немного темноты.
Пока не спешу открывать это всем. Хочу сначала сам пожить с этим режимом.
Лучшее, что я делаю, получает меньше всего отклика. Значит, именно туда я должен обратить всё своё внимание.
Там ценность. Это моя ставка.
Только что проходил мимо места, где два года назад снял Spring.Birth. Деревья уже в зелени.
Кажется, я снимал это совсем недавно, а жизнь запускает новый круг.
Складка времени.
https://youtu.be/YQXlSgkXiGY?is=ksX_7T5SsKOagdMs
«Антоха, только не будь таким правильным!»
Каждая попытка что-то исправить в себе ведёт нас к себе или уводит от себя?
Исправлять в себе нужно не живое, а мёртвое.
Арт-директорское во мне не спит. У меня такое бывает. Вроде сделал, и иди дальше, но что-то не то и свербит.
Упростил иллюстрацию для заметки «Датчик времени»: убрал датчик и оставил только мужчину и женщину.
Они и то, что между ними, и есть тот самый датчик.
Done!
Когда дома отключают отопление, а ночью холодно или просто не тепло, утреннее, уже по-весеннему горячее солнце начинаешь замечать иначе. Вокруг никого, тишина, и первый свет неторопливо поднимается из-за горизонта. В такие моменты особенно ценишь то, чего обычно даже не замечаешь.
Точно так же и с людьми. Пока они рядом, их присутствие легко считать чем-то естественным. Но именно они согревают и освещают нашу жизнь.
Пока не знаю, что это такое, но это уже есть.
Проблема в том, что люди пытаются как можно скорее всё объяснить себе и другим. Но многое нельзя понять сразу. Само появление уже создаёт новый смысл: становится вопросом, узлом, точкой, вокруг которой начинает собираться жизнь.
Это похоже на рождение. Мы встречаемся с неизвестным, но не можем сказать, что в этом нет смысла. Просто пока чего-то не знаем.
Иногда смысл сначала нужно не понять, а пережить.
Люди, которые думают, что уже знают, обманули себя. Это не страшно. Но путь для них закончился.
Легко уйти в себя и заиграться в поиски внутреннего баланса. Хотя всё настоящее начинается в тот момент, когда просто откладываешь телефон, снимаешь наушники и возвращаешься в реальность без лишних фильтров.
Стоишь вечером в парке, вслушиваешься в разговоры птиц и понимаешь: мир вокруг всегда глубже и честнее, чем кажется. Но его нужно услышать.
А потом ты возвращаешься «в люди», в шумный город и теперь чувствуешь разницу.
Пока я фотографировал, высматривая что-то своё, эта девочка спокойно сидела на берегу, о чём-то беседовала сама с собой, рассматривала травинки и цветочки.
Её папа рыбачил возле моста, а она просто была в этом большом мире.
Есть дети, которым скучно, которые всё время куда-то бегут. А есть молчаливые созерцатели.
Шум обесценивает канал.
Я очищаю своё оперативное поле для настоящего и важного.
