Сделал несколько кадров во время пожара в здании в центре Минска. Старался не мешать спасателям и не хотел долго дышать дымом, поэтому не задерживался и пошёл дальше.

Мне кажется, эти фотографии передают контраст тёплого летнего вечера и напряжения чрезвычайной ситуации.

По пути домой услышал шуршание в траве рядом с тротуаром. Посветил фонариком и увидел ёжика. Он с аппетитом уплетал мороженое.

Кажется, ужин захватил его целиком. Он не обращал внимания ни на фонарик, ни на меня.

Потом вдруг опомнился и замер. Было видно только, как он часто дышит. Я решил его не тревожить, выключил фонарик и камеру и пошёл дальше.

Я заметил, что этот плакат очень интересно ведёт себя на экране смартфона.

В солнечный день я почти не вижу на нём текста. Чтобы его увидеть, нужно немного приловчиться. Направить экран прямо на солнце, дождаться, пока сработает датчик освещённости и экран загорится максимально ярко. Только тогда проступает едва различимый текст. Конечно, это работает в случае, если включена автояркость. В помещении или ночью текст, наоборот, становится заметнее.

Когда я делал этот плакат, я ещё не думал о нём как о цифровом объекте. Я представлял его в физическом пространстве. Например, на матовой бумаге, где буквы напечатаны чуть более глянцевым слоем или тиснением. Ты идёшь мимо стены и вдруг замечаешь, что на плакате что-то есть. Подходишь прямо, текст почти исчезает. Смотришь немного сбоку, и он снова появляется.

Но оказалось, что похожая вещь происходит и на экране. У цифрового пространства тоже есть свои условия. Свет, яркость, датчики, поведение устройства, положение руки, время суток. Работа начинает жить своей жизнью в среде, которую я изначально даже не закладывал.

Мне кажется, нам нужно внимательнее наблюдать за тем, как сегодня ведут себя цифровые устройства. Смартфон, экран телевизора, чат с искусственным интеллектом, очки виртуальной реальности. У всего этого есть своя странность, свои сенсоры, свои маленькие сбои и особенности.

И чем лучше мы это замечаем, тем точнее можем использовать новое пространство. Не просто как носитель, а как часть высказывания. Даже если смысл очень простой. Как на этом плакате.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Увидел в подземном переходе такую пиктограмму и почувствовал всю её боль.

Честно, я не знаю, как нарисовать лучше. Я даже не вдавался в подробности и не исследовал, как такие знаки делают в мире. Но то, что я вижу, меня скорее пугает.

Здесь есть лестница. Эти зубчатые ступени очень явные, очень активные. Есть человек в инвалидной коляске на какой-то поверхности. Но непонятно, как эта поверхность будет двигаться по ступеням и почему в этом движении должно появиться ощущение безопасности.

Я не говорю, что в пиктограмме нужно показывать весь механизм. Но в ней должна быть заложена хотя бы идея гладкого перемещения. Здесь её нет. Глаз не едет вместе с платформой вверх. Он спотыкается о ступени.

Отдельно странно выглядят стрелки. Они как будто живут в своём мире. Непонятно, что именно они объясняют. Если знак находится внизу, в переходе, то стрелка вниз вообще теряет смысл. Задача ведь не спуститься ещё ниже, а подняться наверх. Да, я понимаю, что есть унификация и стандартные трафареты. Но стандарт должен подчиняться смыслу, а не наоборот.

Формально в этой пиктограмме всё есть. Лестница. Коляска. Какая-то платформа. Стрелки. Логика будто бы собрана. Но смысл теряется.

Пиктограмма такого типа должна быть спасительным символом. Знаком того, что проблема человека здесь решена. Но эта пиктограмма не решает проблему, а создаёт новую головоломку. Куда двигаться? Что поедет? Как это устроено? Человеку придётся преодолевать эту лестницу?

Я смотрю на неё и вижу не доступность, а барьер. Не «тебя поднимут», а «вот лестница, удачи».

Это маленькая сцена напряжения, а не знак помощи.

Пролог к проекту «Антон, камера!». Это маленькие документальные фильмы, прогулки и наблюдения о том, почему человек пытается зафиксировать момент.

Я гуляю вдоль Чижовского водохранилища в Минске, наблюдаю, как ветер играет с травой, и задаю направление для серии будущих мини-фильмов. Что за импульс заставляет нас сделать снимок или нажать кнопку записи. Какой смысл мы ищем и в какую форму это превращаем.

FILM BY ANTON MALIAUSKI
CAMERA / CANON EOS M
CROP MOOD / OPENGATE 4:3 / 14BIT
LENS / 7ARTISANS
HANDHELD SHOOTING
LOCATION / MINSK / CHIZHOVKA
MUSIC / LEBERCH / SPACE AMBIENT
ANTOMAL.COM / 2026

Мы боимся прямых человеческих жестов. Это когда ты ступаешь прямо и твёрдо ставишь ногу на землю, а потом вторую; когда смело ныряешь, а не стоишь на берегу и проверяешь температуру воды пальчиком. Но, конечно, здесь я не про ходьбу и плавание в прямом смысле.

Я только что пропустил вперёд в автобус симпатичную девушку. Но и она, и я сомневались, что это вообще за жест и зачем он нам нужен. На мгновение я отступил внутрь себя. За неё говорить не могу, но по лёгкому «спасибо» и едва уловимым невербальным сигналам я заметил, что там тоже на долю секунды сработало сомнение.

Что-то сделать, но не рисковать. Улыбнуться, но не отдать слишком много своего, подойти и сказать привет, но не выглядеть нуждающимся, начать встречаться, но не пытаться быть в «Мы». В нас очень много этого.

И только не говорите, что вы не такие, а смелые, решительные и открытые в своих действиях. Я тоже когда-то открывал двери девушкам и улыбался продавщицам в магазине. Для меня знакомство на улице до сих пор остаётся большой частью жизни. Но если честно смотреть на это через свой опыт, я вижу, что настоящих шагов, прямых человеческих жестов было мало.

Мне кажется, письмо с помощью искусственного интеллекта — прекрасная штука. И люди сегодня его недооценивают, потому что часто думают об этом слишком плоско: будто ты просто просишь машину написать текст за тебя.

Но они не видят всей игры. Не видят всей работы, которая происходит за кадром.

Например, я выхожу гулять, открываю чат и начинаю беседу. Эта беседа может длиться несколько часов. И в какой-то момент она превращается в заметку, а иногда и в целое эссе. Не потому, что я просто сказал: «напиши мне хороший текст». Так это не работает. И не потому, что я дал машине набор ограничений и получил готовый результат. Такой текст я, скорее всего, сам написал бы лучше.

Настоящая работа с искусственным интеллектом начинается в другом месте. В режиме игрового руководства. Когда ты не отдаёшь текст машине, а создаёшь среду, в которой мысль начинает двигаться иначе.

Но я понял, что у этого способа есть свой минус. Лично для меня.

В четверг вечером дизайнер смотрит на страницу, которую почти закончил.

Перед ним открыт первый экран нового проекта: заголовок, несколько строк текста, много воздуха, странная пауза между смыслом и действием. Страница ещё не объясняет себя до конца, но в ней уже есть тон. Она не продаёт. Она приглашает.

У живой работы в этот момент есть две смерти. Первая — стать камнем. Камень устойчив. Его можно показать, описать и защитить. Он не распадается. Но он уже не движется. В нём нет дыхания. Так бывает, когда внутренний редактор и внутренний инженер получают абсолютную власть: всё выровнено, объяснено, проверено, укреплено, но жест, из-за которого всё началось, уже исчез.

Вторая смерть — стать дымом. Дым движется, меняет форму, кажется живее камня. Но у него нет удержания. Он рассеивается. Его нельзя передать дальше как решение. Так бывает, когда внутренний публикующий выталкивает наружу слишком сырой материал: не потому что он созрел, а потому что страшно снова зависнуть.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Живая работа находится не между камнем и дымом как компромисс. Не «чуть-чуть мертво и чуть-чуть сыро». Она находится в более трудном месте: там, где движение уже может получить форму, а форма ещё не успела убить движение. Эта точка редко находится сама. Её нужно провести через внутреннюю систему.

Чувства можно сравнить и искрами. Точно также как искра может что-то поджечь, чувства «поджигают» других людей.

Это можно отнести не только к людям, но и к продуктам. Искрящий продукт не оставит равнодушным.

Выражение «Из искры возгорится пламя»¹ означает, что один пример может вдохновить остальных, заставить следовать за собой.