Минуты ностальгии на стихи.ру. Но мир вернётся к чему-то подобному, ведь всё циклично. В основе циклов банальная скука. Все эти «вылизанные» элементы интерфейса завтра окажутся на свалке истории, чтобы послезавтра снова стать модными.
Я уже писал о «хлебных крошках» на пути, которые помогают вспомнить кто мы и почему здесь оказались. Но мне понравилось ещё одно описание зафиксированных мгновений — искры. Чувства похожи на искры. Искры из прошлого, которые «поджигают» тебя сегодня.
Если «хлебные крошки» звучит немного скучно и здесь мало связи с эмоциональностью момента, то слово «искра» зажигает. По моему сравнение эмоциональных моментов с искрами очень удачное.
Вот что пишет Винни Лим:
Я бы не перечитывала эти посты, если бы не Dayone или Timehop, и их перечитывание зажигает что-то во мне, особенно когда я нахожусь в периоде экзистенциального кризиса, который происходит чаще, чем мне хотелось бы. Иногда я забываю, что могу писать в более многогранных формах, чем просто поток сознания. Я могла бы сократить время, проведённое в таких экзистенциальных кризисах, если бы могла получить доступ к этим маленьким искоркам моего прошлого в более своевременной и доступной форме.
В другой заметке я сравнивал с пламенем:
Конечно я не думаю, что читатель сразу прослезится прочитав мою цитату статьи годичной давности. Нет! В первую очередь я хочу прослезиться или рассмеяться сам. Эта старая заметка становится частью нового продукта (заметки, статьи, книги, подкаста, фильма) и привносит частичку той энергии уже сюда. Это можно сравнить с факелом, который я принёс, чтобы развести новый костёр.
Иногда, смотря на себя вчерашнего, я хочу что-то срочно изменить в себе сегодняшнем. Читаю заметку двухлетней давности и первая мысль — «Ну что за глупость я говорю», вторая мысль — «Почему я говорю это именно так, а не так?».
Но почему это происходит?
Мы воспринимаем себя неизменными, хотя меняемся прямо в эту секунду. Изменение непрерывный процесс. Меняется всё вокруг нас. Меняемся и мы. Я сегодня — не я вчера1. Смотря на себя вчерашнего и «хватаясь за голову», нужно порадоваться, что что-то поменялось.
А ещё я написал стихотворение.
Каждый вечер, около 17-18 часов поёт птичка во дворе. И так красиво щебечет! «Чвик-чвик-чивиик!». Обычно, слышу птиц рано утром, но эта какая-то вечерняя.
Захотел её записать, но пока доставал диктофон, она перестала. И вот уже снова машины, игры детей, вечерний город со своими заботами. Завтра в тоже время.
Внезапно я осознал всю прелесть понятия «хлебные крошки». Вы могли слышать его в контексте навигации в интерфейсах1. Но я подумал о крошках в контексте документирования. Мы оставляем что-то на своём пути, чтобы потом вспомнить, кто мы и почему оказались здесь.
Некоторые люди относятся к эмоциям как к чему-то второстепенному, отвлекающему от важной информации. На самом деле они (эмоции) тоже влияют на смысл. Чувства — тоже информация.
Чувства помогают глубже переживать и запоминать события, поскольку эмоциональные переживания усиливают наши воспоминания и создают более прочные связи в мозге.
Антуан де Сент-Экзюпери в произведении Цитадель часто повторяет, что человеку нужно сбыться.
Многие любят спать и не хотят просыпаться, но все же высвободи их из блаженных объятий сна, выгони из дома, они должны сбыться.
[…]
Никогда не слушайся тех, кто, желая тебе помочь, советует отбросить хоть одно из твоих исканий. Ты угадаешь свое призвание по той неотвязности, с какой оно тебе сопутствует. Предать его – значит покалечить себя, но знай: твоя правда будет обозначаться очень медленно, ее не сведешь к внезапно найденной формуле, она будет вырастать, как дерево, и работать на нее будет только время. А ты? Тебе надо сбыться подняться вверх по крутому склону. Рожденная дробным миром целостность, которую ты обретешь, будет не разгадкой ребуса, а преодолением противоречий и исцелением кровоточащих ран. Обретая эту целостность, ты ощутишь и ее могущество. Вот почему я так настаиваю, чтобы ты почитал тишину и неспешность – богов, о которых успели позабыть.
[…]
Я задумался о красоте вещей. В этой деревне красиво расписывали миски, в соседней некрасиво. И понял: нет средства, с помощью которого все миски расписывались бы красиво. Затраты на ремесленные школы, конкурсы, почетные дипломы не в помощь красоте. Больше того, можно трудиться день и ночь напролет, но если тебя занимает не роспись миски, а что-то еще, она получится вычурной, грубой и вульгарной. Ведь сна тебя лишала не миска, а жадность, тщеславие, честолюбие. Ты занят собой, ты не служишь Господу, который дал тебе возможность пожертвовать собой, самозабвенно претворяясь в вещь, Он дал ее тебе вместо алтаря, и она вместила бы все: твои морщины, тяжкий вздох, покрасневшие веки, дрожащие, утомленные вечной работой руки, блаженство вечернего отдыха и твое усердие. Благодатна только молитва, а молитва – это самозабвенное дарение себя, чтобы наконец сбыться. Ты же птица, она вьет гнездо, и в нем тепло; ты же пчела, она собирает мед, и он сладок; ты же человек, он лепит вазу, любя только вазу, только любя, а значит, молитвенно. Ты влюблялся в стихи, написанные ради денег? В стихах ради денег не бывает поэзии. В вазе для конкурса нет благоговения перед Господом. В ней есть твое тщеславие, корысть и притязания невысокого полета.
Нужно постоянно улучшать.
Сделать что-то хорошо сразу – сложно. Проще регулярно уделять немного внимания улучшению.
Причём, масштаб улучшения не важен – исправить грамматическую ошибку на своём сайте, попытаться понять в чём был не прав в отношении другого человека.
С каждым шагом становишься лучше или улучшаешь окружающий мир.
Один из примеров постоянного улучшения — вечнозелёные заметки. Они называются «вечнозелёными», потому что их актуальность всегда соответствует актуальности мысли, значит их нужно переодически обновлять (улучшать).
