Хороший дизайнер не слушает клиента, а делает так, как считает нужным. Звучит странно. Смело. Даже нагло. Но, по-моему, именно так это и работает. Только вопрос не в самой фразе. Вопрос в другом: кто такой дизайнер? Что это за человек? Можно ли ему доверять? Какая у него основа? Как он мыслит? Что чувствует? Вот это и есть главное.

Проблема в том, что заказчики часто не умеют это распознавать. У них нет критерия нормальности, нет критерия ума, нет критерия творчества. Руководитель компании может отлично разбираться в своём деле, но при этом не понимать, кто перед ним как специалист. Что это за человек. Что за ним стоит.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Именно поэтому сегодня так много разговоров о том, заменит ли искусственный интеллект дизайнеров. И мне кажется, что да, в большинстве случаев заменит. Если весь твой дизайн сводится к работе в Figma, к дизайн-системам, шаблонам, сборке экранов и аккуратному исполнению, то ты очень легко заменяем. Тогда ты просто исполнитель в производственной цепочке. А исполнителя вытеснить проще всего.

Человек может заболеть, сорвать срок, исчезнуть, устать. Машина в этом смысле удобнее. Она быстро перебирает варианты, не устаёт, не спорит и не выпадает из процесса. Тем более сейчас всё движется в сторону агентов. Представь, что заказчик вместо одного дизайнера запускает сотню агентов, получает сотню вариантов, а потом выбирает, комбинирует и докручивает. Это вполне реальная логика.

Но дизайнеры не исчезнут совсем. Останутся те, кто умеет сказать «нет». Те, у кого есть основа. Те, кто могут сказать: «Здесь нужно не так. Здесь будет лучше вот так». И это не сымитируешь ни эксцентричностью, ни аккуратностью.

Сейчас я вижу две крайности. С одной стороны, аккуратисты: дизайнеры, живущие внутри дизайн-систем, найма, корпоративной логики и бесконечной чистоты в макетах. С другой стороны, креативщики, которые как будто изо всех сил стараются сделать странно, сложно и нарочито необычно. 3D, шум, визуальные трюки, перегруз. Я не говорю, что это всегда плохо. Но очень часто это просто бегство от нормального и ясного.

Мне вообще кажется, что норма очень важна. Норма, это не скука. Норма, это возвращение в середину, возвращение в свой центр. И это возможно только тогда, когда у тебя внутри есть что-то большее, чем инструменты с одной стороны и креатив ради креатива с другой.

Когда у дизайнера есть эта основа, он может сказать клиенту «нет». Может сказать твёрдое, ясное, спокойное «нет». Может отказаться от предложенного направления. Может отказаться и от самой работы. Не из позы, не ради демонстрации характера, а потому что его принципы с этим не согласны.

Недавно я работал над проектом, где клиент пошёл по обычному, предсказуемому пути. Но я сказал «нет» и пошёл в совершенно другую сторону. И здесь возникает важный вопрос. Клиент ведь тоже может любить свой продукт. Он тоже может видеть его по-своему. И, возможно, задача дизайнера не просто в том, чтобы отказать.

Изначально клиент ожидал более утончённый логотип во французском стиле, с засечками и узнаваемой парижской культурной интонацией. Я предложил другой подход и построил знак на плотной типографике, ритме и дисциплине печатной вёрстки. Так появился логотип, в котором название соединяется с абстрактными строками текста и сразу задаёт тон издания.

Может быть, хороший дизайнер не только умеет сказать «нет», но и умеет показать, почему именно «нет». Не в форме отчёта. Не в форме технического оправдания. Не через объяснения уровня «этот шрифт не работает», «эта сетка не подходит», «этот цвет недостаточно контрастен». Всё это чаще всего бесполезно. Клиент не дизайнер. Он может вежливо кивнуть, но это не значит, что он действительно увидел.

А вот что действительно важно, так это способность показать клиенту небольшой фрагмент мира. Сложить перед ним картину. Погрузить его в определённое ощущение. Передать не набор аргументов, а цельное видение. Если у дизайнера есть своя основа, свои принципы, границы, инструменты и более широкая карта мира, тогда он может не просто спорить с клиентом, а вести его. Не давить, не оправдываться, а именно показывать.

И здесь я возвращаюсь к тому, о чём думаю постоянно. У современных дизайнеров часто нет этой основы. И это, на мой взгляд, большая тема и большая проблема.

Иногда знакомые спрашивают меня: «Антон, зачем ты всем этим интересуешься?» В смысле смежными темами, философией, культурой, устройством мира, вещами, которые вроде бы не относятся к дизайну напрямую. А мне кажется, именно затем и нужно этим интересоваться.

Потому что более широкая карта мира, более широкое понимание связей, тем и пересечений даёт тебе опоры. Даёт точки, из которых ты потом можешь видеть, чувствовать, формулировать и вести. Сначала для себя, а потом и для клиента.

И, возможно, это и есть самое сложное в работе дизайнера. Не инструменты. Об инструментах стоит думать в последнюю очередь.

Я заметил, что люди стараются как можно раньше показать всю сложность, умность и многогранность своих продуктов. Я понимаю, почему так происходит. Когда делаешь свой инструмент, тобой движет интерес. А интерес толкает к тому, чтобы не просто положить важную для тебя идею в его основу, а вынести её на самое видное место. Когда-то меня так захватывали вечнозелёные заметки, потом интервальное повторение. И если бы в тот момент я делал своё приложение, то, скорее всего, очень хотел бы это подчеркнуть.

Но нужен ли этот слой пользователю? Особенно если приложение делается не только для людей «в теме».

Я поставлю вопрос шире: зачем вообще делать инструмент только для посвящённых, если можно сделать молоток или табуретку? В хорошем смысле. Не примитивную вещь, а ясную. Такую, которой можно пользоваться без предварительной расшифровки.

У инструмента, конечно, может быть своё основание. Своя практика, своя философия, свои принципы. Всё это важно. Но хорошо, когда им может воспользоваться даже школьник, которому нужно что-то запомнить, зафиксировать или выучить. А второй слой можно оставить для тех, кто захочет пойти дальше: отдельный режим, дополнительные настройки, вход «для своих». Но не делать этот язык обязательным для всех.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Иногда для этого нужно совсем немного. Просто заменить специальные термины обычными словами. Не писать «вечнозелёные заметки», а писать просто «заметки». Вместо «интервального повторения» предложить пользователю понятное действие: «Оцените эту карточку». Этого уже достаточно. Главное происходит внутри, а не в словах на поверхности.

Мне кажется, в этом и проявляется зрелость продукта: не тащить пользователя глубже без необходимости. Не требовать от него понимания того, как всё устроено, только для того, чтобы он вообще смог начать. Механику полезно знать, что происходит под капотом, а профессиональному автогонщику важен более тонкий слой управления. У приложения тоже может быть свой глубокий слой. Но встречать человека оно должно не архитектурой, а простой и ясной точкой входа.

Нужно стремиться к простоте: не перегружать пользователя терминологией, а наоборот, убрать всё лишнее с первого плана. Спрятать. Оставить только то, что действительно помогает двигаться. Это не делает интерфейс беднее. Это делает его честнее.

Например, молоток и табуретка не выглядят примитивно. Но у них есть другое качество — ясность входа. Простые вещи не путают человека с первых шагов, не заставляют его проходить курс по внутренней логике системы и не просят разбираться в теории до того, как он получит первую пользу. На табуретку можно присесть. Молотком можно забить гвоздь.

Важно дать человеку в руки простую, ясную, работающую вещь. И только если у него появится интерес, можно аккуратно приоткрыть следующий слой и показать, что именно лежит в основе.

Бинарное мышление стремится как можно быстрее свести ситуацию к одному выводу. Оно спрашивает: «это хорошо или плохо?», «работает или не работает?», «полезно или вредно?», «окупается или нет?». У такого мышления есть сила: оно быстро проясняет позицию и помогает отсекать слабые решения. Но у него есть и слабость: оно часто судит слишком рано, ещё до того, как стало понятно, в каком режиме вещь вообще существует.

Сценарное мышление устроено иначе. Оно сначала пытается понять не только сам объект, но и ситуацию вокруг него. Оно спрашивает: «что здесь происходит?», «для кого это?», «в каком масштабе?», «какой тип эффекта здесь вообще важен?», «что меняется в поведении человека?». Оно видит не вещь в вакууме, а вещь в последовательности действий, контекста и последствий.

Бинарное мышление любит один критерий. Сценарное мышление сначала ищет правильную рамку оценки. Например, если необычный объект в магазине оценивать только как «дорогую урну», можно быстро решить, что он невыгоден. Но если посмотреть сценарно, окажется, что он может работать не только как контейнер, но и как инфоповод, как поведенческий триггер, как способ сделать незаметное действие запоминающимся.

Разница не в том, что одно мышление «рациональное», а другое «творческое». Наоборот: сценарное мышление часто рациональнее, потому что учитывает больше реальных переменных. Бинарное кажется сильным, потому что оно короткое и уверенное. Сценарное кажется медленнее, потому что сначала удерживает условия, масштаб, тип успеха и только потом выносит суждение.

Главная формула здесь такая: бинарное мышление спрашивает «это что?», а сценарное добавляет «как это живёт?». Бинарное мышление любит объект в вакууме. Сценарное мышление видит объект в цепочке взаимодействий.

Язык не просто передаёт мысли. Он уже содержит в себе опыт, метафоры, ошибки, повторения и голоса миллионов людей. Это живая, плохо сжатая и распределённая система, существующая в разговорах, книгах, памяти и времени.

Большие языковые модели не создают этот принцип заново. Они лишь показывают в технической форме то, чем язык давно является сам по себе.

Идеи всегда принадлежали всем. Только в последние несколько столетий мы начали пытаться их присваивать.

Важна не сама мысль, а уникальная точка зрения и точная сборка.

Обычный контейнер для батареек почти всегда выглядит как техническая необходимость. Он сообщает функцию, но не притягивает внимание. Его можно поставить в магазине, повесить инструкцию, обозначить экологический смысл, но само взаимодействие всё равно остаётся скучным и безличным. Я захотел превратить незаметную обязательную вещь в объект, к которому хочется подойти.

Иногда я думаю о том, как это выглядит со стороны, когда человек снова и снова повторяет одни и те же имена, термины, ссылки, концепции. В разное время у меня это были разные вещи. Когда-то я много читал и думал об интервальном повторении, «вечнозелёных» заметках и письме. Тогда я интересовался концепциями Энди Матущака, иногда Лумана. Сейчас это другие имена. Например, Венкатеш Рао и некоторые его концепции, к которым я постоянно возвращаюсь.

Со стороны это может выглядеть странно. Опять тот же автор. Опять те же слова. Опять «конфигурантность», опять «живость». Можно подумать, что человек просто застрял в нескольких понравившихся идеях и крутит их без конца. Но внутри это ощущается совсем иначе.

Прямо сейчас я работаю над очередным текстом. Кручу его, смотрю на него вместе с искусственным интеллектом, что-то записываю сам, что-то возвращаю назад, что-то переделываю. Это не такой простой процесс, как может показаться со стороны. Не так, что ты дал задачу ИИ, получил результат и пошёл публиковать. Даже если на каком-то этапе уже есть текст, который вроде бы можно забрать, работа на этом не заканчивается. Наоборот, начинается более тонкий этап: понять, что именно ты здесь делаешь, через какие рамки смотришь, что в этом тексте действительно живое, а что пока только похоже на мысль.

И вот в такие моменты я снова беру какую-то уже знакомую мне концепцию и пробую посмотреть через неё на новый материал. Не потому, что мне хочется лишний раз блеснуть фамилией или вставить знакомую ссылку. А потому, что так я по-настоящему проясняю мысль. Не тогда, когда просто прочитал о ней. И даже не тогда, когда пересказал. А тогда, когда попробовал встроить её в свою задачу, в свой текст, в свою реальную мыслительную работу.

Наверное, это можно сравнить с человеком, который тебе действительно интересен. Или с книгой, которая лежит рядом с кроватью, потому что ты всё время к ней возвращаешься. Мы вообще часто так и живём рядом с тем, что для нас важно. Не абстрактно, не «в теории», а через постоянное соседство. Через возвращение. Через повторное обращение. Если идея кажется мне важной, я не хочу просто один раз её прочитать и поставить на полку. Я хочу походить с ней, поговорить, проверить, как она ведёт себя в разных обстоятельствах.

Пожалуй, в этом смысле идея действительно похожа на человека. Если мне кто-то интересен, я не делаю вывод о нём за одну встречу. Я хочу провести с ним время, пройтись, поговорить, прожить какой-то кусок жизни рядом. С идеями у меня примерно так же. Когда я сталкиваю новую мысль с уже знакомой концепцией, я узнаю сразу две вещи. Я проясняю мысль и начинаю лучше понимать саму концепцию, потому что вижу, как она выдерживает другие контексты, как сочетается с новыми задачами, где работает, а где начинает трещать.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Ошибочно думать, что достаточно просто прочитать текст, чтобы по-настоящему понять идею. Любой текст, подкаст или заметка часто оказываются только ключом. Дверь всё равно приходится открывать самому. И когда я снова возвращаюсь к одной и той же фамилии, к одному и тому же слову, к одной и той же рамке, это не обязательно означает, что мне нечего сказать нового. Иногда это означает прямо противоположное: я всё ещё пытаюсь добраться до того, что там на самом деле есть.

Поэтому если вы в очередной раз услышите от меня ссылку на что-то, что я уже упоминал раньше, это можно воспринимать проще. Не как повтор ради повтора и не как привычку прикрываться чужими именами. А как мою попытку ещё раз пойти на свидание с этой идеей. Ещё раз с ней поговорить. Ещё раз проверить, что между нами вообще есть.

Нашёл свой маленький диктофон Sony ICD-PX333, который раньше просто валялся без дела. Казалось, что в эпоху смартфона такая вещь уже не нужна. Смартфон ведь как будто заменяет всё. Но у диктофона я всё-таки увидел важное преимущество. Прежде всего в том, что это отдельное устройство, созданное именно для записи. Воспроизведение у него скорее вторично. Главное, что он просто пишет файлы.

Ещё я заметил в нём полезную функцию: дозапись. То есть можно что-то записать, убрать диктофон в карман, включить его позже и добавить мысль в тот же файл. Мне уже нравится эта идея. Один большой файл на целый день, неделю или проект.

Преимущество этого «чёрного ящика» в том, что ты не видишь, что уже говорил раньше. Не нужно разбираться, повторяешься ты или нет. Всего пару лет назад такой подход был бы почти бесполезен, потому что потом пришлось бы всё это прослушивать или отдавать кому-то на расшифровку. Это просто нереально. А сегодня я могу прийти домой, подключить диктофон к компьютеру, закинуть запись в Whisper, расшифровать её и работать с этим сырым материалом дальше: получить выжимку или аккуратно превратить голосовую заметку в печатный текст. Если речь о чём-то конфиденциальном, можно использовать локальную модель.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

И дело здесь не просто в лени. Не в том, что мне не хочется печатать. Здесь важно другое: я хочу схватить мысль за хвост, успеть быстро её зафиксировать, пока она не ускользнула. Зафиксировать эту энергию, это чувство, которое существует только здесь и сейчас. Я сравниваю это с рудой мысли. Сначала ты просто добываешь руду. Не золото, не готовую форму, а именно сырую руду.

Я могу повторяться, возвращаться к той же мысли и заходить с другого угла. И всё это работает, потому что складывается в один большой, почти бесконечный файл. Например, сейчас диктофон показывает, что во внутреннюю память можно записать 47 часов аудио. 47 часов! Даже без флешки. И в этом есть что-то красивое: простое, надёжное, автономное устройство, которое всегда готово принять мысль.

Без искусственного интеллекта использовать такое аналоговое средство сегодня было бы гораздо сложнее. А с ним оно вдруг снова становится живым и полезным. Так что аналоговое здесь живёт рядом с цифровым. Прошлое живёт рядом с будущим.

Есть вещи, которые мы можем поместить в проекты, дать им дедлайны, описания, чёткое «от» и «до». Я сам пользуюсь папками и списками. Иногда просто отключаюсь от всего этого и работаю в состоянии полной свободы, несмотря ни на что. Иногда, наоборот, разворачиваю перед собой приборную панель и вижу, что и где лежит, куда это нужно положить, как это нужно развернуть.

Но есть и другое. Есть вещи, которые мы не можем описать и иногда не должны делать этого до какого-то момента. Есть то, что мы замечаем случайно, боковым зрением. Есть то, что возникает, но не может или не должно сразу оформляться. Есть вещи, которые больше любого ограничения количества символов в описании, больше любых списков, больше папок в облачном хранилище, больше календарей, больше нас самих.

Понимаю, что для работы с такими вещами нужны инструменты, которых сейчас не существует. И сегодня мне важно придумать хотя бы для себя такой инструмент, который позволяет касаться необъяснимого, тени.

Сейчас это звучит как что-то абстрактное. Но представьте, что вещь, которую вы сегодня не можете назвать, которая живёт и больше, чем любой ваш инструмент, завтра может изменить чью-то жизнь. У кого-то она может превратиться в книгу с миллионным тиражом, кому-то принести миллиарды долларов. Мы не знаем, как это будет. Для кого-то это обернётся славой, а для кого-то просто удовольствием.

В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.

Это не волшебный инструмент, который поможет печатать деньги или превращать ничто в нечто существенное. Я говорю лишь о том, что есть вещи, которые мы точно разрушаем, когда пытаемся встроить их в форму. И тут важно другое: мы разрушаем себя, когда пытаемся заключить это в рамки. Особенно на некоторых этапах жизни, при работе над важными вещами, когда проходим мимо едва заметных входов в лабиринт.

В моих силах создавать маленькие инструменты, которые помогают правильно работать с такими вещами. Они не выглядят мощными. Они не выглядят многофункциональными. Их простота может удивить. Но именно эта простота помогает прикоснуться, увидеть, удивиться и не зафиксировать слишком рано.

И это сейчас для меня главное. Возможно, речь как раз о прикосновении к чему-то самому настоящему в этом мире, и это нельзя спугнуть.