Я уже писал о «хлебных крошках» на пути , которые помогают вспомнить кто мы и почему здесь оказались. Но мне понравилось ещё одно описание зафиксированных мгновений — искры. Чувства похожи на искры . Искры из прошлого, которые «поджигают» тебя сегодня.

Если «хлебные крошки» звучит немного скучно и здесь мало связи с эмоциональностью момента, то слово «искра» зажигает. По моему сравнение эмоциональных моментов с искрами очень удачное.

Вот что пишет Винни Лим:

Я бы не перечитывала эти посты, если бы не Dayone или Timehop, и их перечитывание зажигает что-то во мне, особенно когда я нахожусь в периоде экзистенциального кризиса, который происходит чаще, чем мне хотелось бы. Иногда я забываю, что могу писать в более многогранных формах, чем просто поток сознания. Я могла бы сократить время, проведённое в таких экзистенциальных кризисах, если бы могла получить доступ к этим маленьким искоркам моего прошлого в более своевременной и доступной форме.

В другой заметке я сравнивал с пламенем:

Конечно я не думаю, что читатель сразу прослезится прочитав мою цитату статьи годичной давности. Нет! В первую очередь я хочу прослезиться или рассмеяться сам. Эта старая заметка становится частью нового продукта (заметки, статьи, книги, подкаста, фильма) и привносит частичку той энергии уже сюда. Это можно сравнить с факелом, который я принёс, чтобы развести новый костёр.

Чувства можно сравнить и искрами. Точно также как искра может что-то поджечь, чувства «поджигают» других людей.

Это можно отнести не только к людям, но и к продуктам. Искрящий продукт не оставит равнодушным.

Выражение «Из искры возгорится пламя»¹ означает, что один пример может вдохновить остальных, заставить следовать за собой.

Иногда, смотря на себя вчерашнего, я хочу что-то срочно изменить в себе сегодняшнем. Читаю заметку двухлетней давности и первая мысль — «Ну что за глупость я говорю», вторая мысль — «Почему я говорю это именно так, а не так?».

Но почему это происходит?

Мы воспринимаем себя неизменными, хотя меняемся прямо в эту секунду. Изменение непрерывный процесс. Меняется всё вокруг нас. Меняемся и мы. Я сегодня — не я вчера¹. Смотря на себя вчерашнего и «хватаясь за голову», нужно порадоваться, что что-то поменялось.

Тёмно-серый карандаш дождя рисует
Отражение того, кто смотрит на меня
Сквозь времени и расстояний мглу

Я чувствую и я живу
Сейчас с открытыми глазами.
Люблю!

См. также 

• Страничка стихотворения на stihi.ru
• Эти печали
• Закат (Я знаю, что всё ещё раз повторится)
• Что-то внутри меня

А ещё я написал стихотворение .

Каждый вечер, около 17-18 часов поёт птичка во дворе. И так красиво щебечет! «Чвик-чвик-чивиик!». Обычно, слышу птиц рано утром, но эта какая-то вечерняя.

Захотел её записать, но пока доставал диктофон, она перестала. И вот уже снова машины, игры детей, вечерний город со своими заботами. Завтра в тоже время.

Массовый продукт всегда будет стремиться подстроиться под потребности, вкусы, интересы и привычки большинства.

Это касается как продуктов питания: массовый продукт адаптируется под среднестатистический вкус потребителя. А зная, что большинство людей не богатые и не требовательные, получаем продукт среднего качества.

Это касается и цифровых продуктов: люди не богатые, не требовательные, их вкусы и привычки использования ограничены.

Внезапно я осознал всю прелесть понятия «хлебные крошки». Вы могли слышать его в контексте навигации в интерфейсах¹. Но я подумал о крошках в контексте документирования. Мы оставляем что-то на своём пути, чтобы потом вспомнить, кто мы и почему оказались здесь.

Некоторые люди относятся к эмоциям¹ как к чему-то второстепенному, отвлекающему от важной информации. На самом деле они (эмоции) тоже влияют на смысл. Чувства — тоже информация.

Чувства помогают глубже переживать и запоминать события, поскольку эмоциональные переживания усиливают наши воспоминания и создают более прочные связи в мозге.

Антуан де Сент-Экзюпери в произведении Цитадель часто повторяет, что человеку нужно сбыться.

Многие любят спать и не хотят просыпаться, но все же высвободи их из блаженных объятий сна, выгони из дома, они должны сбыться.

[…]

Никогда не слушайся тех, кто, желая тебе помочь, советует отбросить хоть одно из твоих исканий. Ты угадаешь свое призвание по той неотвязности, с какой оно тебе сопутствует. Предать его – значит покалечить себя, но знай: твоя правда будет обозначаться очень медленно, ее не сведешь к внезапно найденной формуле, она будет вырастать, как дерево, и работать на нее будет только время. А ты? Тебе надо сбыться подняться вверх по крутому склону. Рожденная дробным миром целостность, которую ты обретешь, будет не разгадкой ребуса, а преодолением противоречий и исцелением кровоточащих ран. Обретая эту целостность, ты ощутишь и ее могущество. Вот почему я так настаиваю, чтобы ты почитал тишину и неспешность – богов, о которых успели позабыть.

[…]

Я задумался о красоте вещей. В этой деревне красиво расписывали миски, в соседней некрасиво. И понял: нет средства, с помощью которого все миски расписывались бы красиво. Затраты на ремесленные школы, конкурсы, почетные дипломы не в помощь красоте. Больше того, можно трудиться день и ночь напролет, но если тебя занимает не роспись миски, а что-то еще, она получится вычурной, грубой и вульгарной. Ведь сна тебя лишала не миска, а жадность, тщеславие, честолюбие. Ты занят собой, ты не служишь Господу, который дал тебе возможность пожертвовать собой, самозабвенно претворяясь в вещь, Он дал ее тебе вместо алтаря, и она вместила бы все: твои морщины, тяжкий вздох, покрасневшие веки, дрожащие, утомленные вечной работой руки, блаженство вечернего отдыха и твое усердие. Благодатна только молитва, а молитва – это самозабвенное дарение себя, чтобы наконец сбыться. Ты же птица, она вьет гнездо, и в нем тепло; ты же пчела, она собирает мед, и он сладок; ты же человек, он лепит вазу, любя только вазу, только любя, а значит, молитвенно. Ты влюблялся в стихи, написанные ради денег? В стихах ради денег не бывает поэзии. В вазе для конкурса нет благоговения перед Господом. В ней есть твое тщеславие, корысть и притязания невысокого полета.