Я заметил, что этот плакат очень интересно ведёт себя на экране смартфона.
В солнечный день я почти не вижу на нём текста. Чтобы его увидеть, нужно немного приловчиться. Направить экран прямо на солнце, дождаться, пока сработает датчик освещённости и экран загорится максимально ярко. Только тогда проступает едва различимый текст. Конечно, это работает в случае, если включена автояркость. В помещении или ночью текст, наоборот, становится заметнее.
Когда я делал этот плакат, я ещё не думал о нём как о цифровом объекте. Я представлял его в физическом пространстве. Например, на матовой бумаге, где буквы напечатаны чуть более глянцевым слоем или тиснением. Ты идёшь мимо стены и вдруг замечаешь, что на плакате что-то есть. Подходишь прямо, текст почти исчезает. Смотришь немного сбоку, и он снова появляется.
Но оказалось, что похожая вещь происходит и на экране. У цифрового пространства тоже есть свои условия. Свет, яркость, датчики, поведение устройства, положение руки, время суток. Работа начинает жить своей жизнью в среде, которую я изначально даже не закладывал.
Мне кажется, нам нужно внимательнее наблюдать за тем, как сегодня ведут себя цифровые устройства. Смартфон, экран телевизора, чат с искусственным интеллектом, очки виртуальной реальности. У всего этого есть своя странность, свои сенсоры, свои маленькие сбои и особенности.
И чем лучше мы это замечаем, тем точнее можем использовать новое пространство. Не просто как носитель, а как часть высказывания. Даже если смысл очень простой. Как на этом плакате.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Увидел в подземном переходе такую пиктограмму и почувствовал всю её боль.
Пиктограмма доступности в подземном переходе Минска.
Честно, я не знаю, как нарисовать лучше. Я даже не вдавался в подробности и не исследовал, как такие знаки делают в мире. Но то, что я вижу, меня скорее пугает.
Здесь есть лестница. Эти зубчатые ступени очень явные, очень активные. Есть человек в инвалидной коляске на какой-то поверхности. Но непонятно, как эта поверхность будет двигаться по ступеням и почему в этом движении должно появиться ощущение безопасности.
Я не говорю, что в пиктограмме нужно показывать весь механизм. Но в ней должна быть заложена хотя бы идея гладкого перемещения. Здесь её нет. Глаз не едет вместе с платформой вверх. Он спотыкается о ступени.
Отдельно странно выглядят стрелки. Они как будто живут в своём мире. Непонятно, что именно они объясняют. Если знак находится внизу, в переходе, то стрелка вниз вообще теряет смысл. Задача ведь не спуститься ещё ниже, а подняться наверх. Да, я понимаю, что есть унификация и стандартные трафареты. Но стандарт должен подчиняться смыслу, а не наоборот.
Формально в этой пиктограмме всё есть. Лестница. Коляска. Какая-то платформа. Стрелки. Логика будто бы собрана. Но смысл теряется.
Пиктограмма такого типа должна быть спасительным символом. Знаком того, что проблема человека здесь решена. Но эта пиктограмма не решает проблему, а создаёт новую головоломку. Куда двигаться? Что поедет? Как это устроено? Человеку придётся преодолевать эту лестницу?
Я смотрю на неё и вижу не доступность, а барьер. Не «тебя поднимут», а «вот лестница, удачи».
Мы боимся прямых человеческих жестов. Это когда ты ступаешь прямо и твёрдо ставишь ногу на землю, а потом вторую; когда смело ныряешь, а не стоишь на берегу и проверяешь температуру воды пальчиком. Но, конечно, здесь я не про ходьбу и плавание в прямом смысле.
Я только что пропустил вперёд в автобус симпатичную девушку. Но и она, и я сомневались, что это вообще за жест и зачем он нам нужен. На мгновение я отступил внутрь себя. За неё говорить не могу, но по лёгкому «спасибо» и едва уловимым невербальным сигналам я заметил, что там тоже на долю секунды сработало сомнение.
Что-то сделать, но не рисковать. Улыбнуться, но не отдать слишком много своего, подойти и сказать привет, но не выглядеть нуждающимся, начать встречаться, но не пытаться быть в «Мы». В нас очень много этого.
И только не говорите, что вы не такие, а смелые, решительные и открытые в своих действиях. Я тоже когда-то открывал двери девушкам и улыбался продавщицам в магазине. Для меня знакомство на улице до сих пор остаётся большой частью жизни. Но если честно смотреть на это через свой опыт, я вижу, что настоящих шагов, прямых человеческих жестов было мало.
Мне кажется, письмо с помощью искусственного интеллекта — прекрасная штука. И люди сегодня его недооценивают, потому что часто думают об этом слишком плоско: будто ты просто просишь машину написать текст за тебя.
Но они не видят всей игры. Не видят всей работы, которая происходит за кадром.
Например, я выхожу гулять, открываю чат и начинаю беседу. Эта беседа может длиться несколько часов. И в какой-то момент она превращается в заметку, а иногда и в целое эссе. Не потому, что я просто сказал: «напиши мне хороший текст». Так это не работает. И не потому, что я дал машине набор ограничений и получил готовый результат. Такой текст я, скорее всего, сам написал бы лучше.
Настоящая работа с искусственным интеллектом начинается в другом месте. В режиме игрового руководства. Когда ты не отдаёшь текст машине, а создаёшь среду, в которой мысль начинает двигаться иначе.
Но я понял, что у этого способа есть свой минус. Лично для меня.
В четверг вечером дизайнер смотрит на страницу, которую почти закончил.
Перед ним открыт первый экран нового проекта: заголовок, несколько строк текста, много воздуха, странная пауза между смыслом и действием. Страница ещё не объясняет себя до конца, но в ней уже есть тон. Она не продаёт. Она приглашает.
У живой работы в этот момент есть две смерти. Первая — стать камнем. Камень устойчив. Его можно показать, описать и защитить. Он не распадается. Но он уже не движется. В нём нет дыхания. Так бывает, когда внутренний редактор и внутренний инженер получают абсолютную власть: всё выровнено, объяснено, проверено, укреплено, но жест, из-за которого всё началось, уже исчез.
Вторая смерть — стать дымом. Дым движется, меняет форму, кажется живее камня. Но у него нет удержания. Он рассеивается. Его нельзя передать дальше как решение. Так бывает, когда внутренний публикующий выталкивает наружу слишком сырой материал: не потому что он созрел, а потому что страшно снова зависнуть.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Живая работа находится не между камнем и дымом как компромисс. Не «чуть-чуть мертво и чуть-чуть сыро». Она находится в более трудном месте: там, где движение уже может получить форму, а форма ещё не успела убить движение. Эта точка редко находится сама. Её нужно провести через внутреннюю систему.
Не обязательно академиями в привычном смысле. Скорее, за образовательными пространствами, которые будут возвращать человека к тем ценностям, которые были у него изначально, но которые он постепенно потерял.
В своей рассылке я делюсь тем, что хочется передать лично, без ленты и алгоритмов — медленный слой. Иногда это эссе, иногда заметка, иногда анонс выпуска подкаста, но всегда письмо из рук в руки.
Сегодня это сложно представить. Потому что почти всё пространство вокруг пропитано ненормальностью. Человек всячески пытается уйти от нормы. Норма маргинализируется. Всё, что раньше было основанием, сегодня часто выглядит как что-то подозрительное, устаревшее, опасное.
Вопрос в том, кто и как будет учить детей. И взрослых людей тоже.
В этом смысле нельзя полагаться только на государственную систему образования. Неважно, выглядит она прогрессивистской, как многие современные европейские системы, или консервативной на поверхности. Если не брать совсем закрытые страны, школы и университеты всё равно часто транслируют одну и ту же повестку.
На словах может быть защита детей от разрушительных идей. Но эти идеи уже есть у каждого ребёнка в смартфоне. И сама система тоже транслирует их, просто в более приличной форме.
Это может быть не прямой лозунг, а стиль мышления. Не плакат, а интонация. Не идеология в чистом виде, а набор привычных социальных приёмов, через которые ребёнка постепенно учат смотреть на мир определённым образом.
И здесь я не хочу уходить только в тему детского образования. Дело шире.
Нам нужна образовательная форма, которая возвращает человека к простому человеку. К настоящему человеку. К принципам. К пониманию мужского и женского. К физике, химии, биологии не как к набору школьных предметов, а как к способу увидеть мир.
Увидеть, что вещи вокруг нас созданы через сопротивление. Что форма появляется не из произвола, а из столкновения с реальностью. Что мир разнообразен, но в нём есть правило. Что свобода ради свободы разрушительна. Что не всё, что нас окружает, стоит принимать как данность.
Многое вокруг может оказаться просто шумом. Искусственными желаниями, случайными конструкциями, навязанными интересами, способами жить, которые человек даже не выбирал по-настоящему.
Конечно, вокруг этого неизбежно появятся шарлатаны. Кто-то превратит эту идею в очередную упаковку и тем самым снова маргинализирует тему.
Мы уже видели, как это работает, на примере инфоцыганства. Это слово появилось не на пустом месте. Но со временем оно начало накрывать почти любую попытку человека учить чему-то вне привычных образовательных систем.
В 2010-е были курсы, рассылки, тренинги, в которых действительно пытались передать знание, навык, опыт. Но всё это поле постепенно оказалось испорчено людьми, которые продавали воздух. Кто-то делал это грубо, через кривляние и шум. Кто-то аккуратнее, через красивую речь и гладкую подачу. Из-за этого сама тема стала подозрительной.
И теперь любая новая академия легко получает тот же ярлык. Всегда найдётся тот, кто скажет: «Очередные инфоцыгане».
И тогда главный вопрос не в том, как называется это место. И даже не в том, насколько красиво оно оформлено.
Главный вопрос в том, кто за ним стоит.
Нужно смотреть на человека. Слушать, насколько он настоящий. Насколько он тебя зажигает. Насколько то, что он говорит, похоже на правду. Не на эффектную речь, не на упаковку, не на социальный образ, а именно на правду.
Для этого нужна чуткость.
Простая, базовая чуткость. То, чему, возможно, и нужно учить детей в первую очередь. Мы не научим их всему. Мы не сможем заранее защитить их от каждой ошибки, от каждой идеи, от каждого обмана.
Но мы можем дать им основу чуткости.
И самим этому учиться.
Потому что чем больше в нас этой чуткости, тем лучше мы видим тех, кто в чём-то умнее нас. Тех, кто действительно может нас чему-то научить. Не потому что он громче говорит. Не потому что он собрал красивую систему. А потому что рядом с ним человек становится точнее, яснее, честнее.
Очень хороший кавер на песню Бориса Гребенщикова «25 к 10» от moremoney.
Песня сильная сама по себе, но именно эта версия как будто дала ей новое дыхание. В ней есть не только возраст, усталость и разговор с собой, но и что-то тихо духовное. Как будто человек просто говорит о своей жизни, но она освещена чем-то большим.
Каждая попытка что-то исправить в себе ведёт нас к себе или уводит от себя?
Исправлять в себе нужно не живое, а мёртвое.
Арт-директорское
Арт-директорское во мне не спит. У меня такое бывает. Вроде сделал, и иди дальше, но что-то не то и свербит.
Упростил иллюстрацию для заметки «Датчик времени»: убрал датчик и оставил только мужчину и женщину.
Они и то, что между ними, и есть тот самый датчик.
Done!
Почувствовать солнце
Когда дома отключают отопление, а ночью холодно или просто не тепло, утреннее, уже по-весеннему горячее солнце начинаешь замечать иначе. Вокруг никого, тишина, и первый свет неторопливо поднимается из-за горизонта. В такие моменты особенно ценишь то, чего обычно даже не замечаешь.
Точно так же и с людьми. Пока они рядом, их присутствие легко считать чем-то естественным. Но именно они согревают и освещают нашу жизнь.
Это уже есть
Пока не знаю, что это такое, но это уже есть.
Проблема в том, что люди пытаются как можно скорее всё объяснить себе и другим. Но многое нельзя понять сразу. Само появление уже создаёт новый смысл: становится вопросом, узлом, точкой, вокруг которой начинает собираться жизнь.
Это похоже на рождение. Мы встречаемся с неизвестным, но не можем сказать, что в этом нет смысла. Просто пока чего-то не знаем.
Иногда смысл сначала нужно не понять, а пережить.
Люди, которые думают, что уже знают, обманули себя. Это не страшно. Но путь для них закончился.
Тропа
Услышать истину
Легко уйти в себя и заиграться в поиски внутреннего баланса. Хотя всё настоящее начинается в тот момент, когда просто откладываешь телефон, снимаешь наушники и возвращаешься в реальность без лишних фильтров.
Стоишь вечером в парке, вслушиваешься в разговоры птиц и понимаешь: мир вокруг всегда глубже и честнее, чем кажется. Но его нужно услышать.
А потом ты возвращаешься «в люди», в шумный город и теперь чувствуешь разницу.
0:53
Созерцатели
Пока я фотографировал, высматривая что-то своё, эта девочка спокойно сидела на берегу, о чём-то беседовала сама с собой, рассматривала травинки и цветочки.
Её папа рыбачил возле моста, а она просто была в этом большом мире.
Есть дети, которым скучно, которые всё время куда-то бегут. А есть молчаливые созерцатели.
Шум
Шум обесценивает канал.
Я очищаю своё оперативное поле для настоящего и важного.
