Наши представления (модели, мысли, слова) о мире — это не сам реальный мир.
При попытке сделать среду читаемой, люди опираются на измерения и представления, которые неизбежно упрощают реальность. В первой главе книги «Благими намерениями государства» автор показывает, что система не стремится описать всю сложность мира, а создаёт свою, часто частично вымышленную модель, пригодную для управления. Со временем такие модели закрепляются и начинают подменять реальность, хотя никогда полностью ей не соответствуют. В итоге читаемость вызывает сопротивление и возвращает себе сложность.
Фраза «Карта не есть территория» (англ. The map is not the territory) — это знаменитая метафора, сформулированная американским исследователем польского происхождения Альфредом Коржибским в 1930-х годах.
Читаемость как форма власти пытается понять пространство и сложить его максимально просто и понятно для своих целей. Но сама реальность сопротивляется — она не хочет становится моделью. Она возвращает себе сложность.
Рассматривая примеры ниже мы можем заметить кое-что интересное. Не смотря на то, что со стороны все системы кажутся простыми (что-то более, что-то менее), внутри есть своя жизнь и связи, которые начинают разрушаться при попытки упрощения или управления.
Человек часто просто не может представить всю внутреннюю сложность, связанность и зависимость, не смотря на достаточно точные карты. Карта не территория.
Лес
вымирает от простоты и однообразия
он складываться из многих вещей, которые не подчинены одной цели
Это скорее, неподдатливость, а не такое сопротивление как у общества
она не спорит, но она «мстит», за слишком грубую схему — она возвращает сложность через последствия.
Государство
люди
общество и сама система на разных уровнях сопротивляется новшествам
человек чувствует, что за читаемостью следуют ограничения или обязательства, которые на тебя накладывают
чем больше ты читаемый, тем меньше у тебя пространства для манёвра
читаемость почти всегда связана с потерей автономии, гибкости, привычного уклада
люди возвращают сложность чрез внутреннее трение
система
кажется однообразной, но внутри разнообразна
внутри полно своих «лесов», «троп», неформальных связей, интересов, выгод, разной скорости работы, разного понимания задачи
бюрократия часто устроена как живое и неровное
если кто-то ограничивается, он теряет власть и управление
Человек
мы пытаемся изучить себя, чтобы управлять: заставить себя что-то делать, стать более эффективным
Отношения
современная психология представляет людей как простую карту
Продукты
пользователи сопротивляются искусственным заранее запрограммированному, скомпилированному, задизайненому и измеримому
пользователь использует продукт не по сценарию
у него свои цели, а не те, которые заложила команда
живая среда сложнее, чем её продуктовая модель
и здесь тоже сама система сопротивляется собственной читаетмости
примеры:
маркетинг хочет одно
саппорт видит другое
аналитика режет мир по своим событиям
руководство смотрит на квартальные показатели
у всех своя версия реальности
В итоге сопротивление проявляется в обходе правил, внутреннем саботаже, распаде самой модели.
Логотип для плагина Obsidian, который обрабатывает и загружает изображения на мой сайт. «Искра» отсылает к моменту короткой вспышки: быстрому переходу от локального файла к обработанному и опубликованному результату.
Тот редкий случай, когда коробок спичек обратил на себя моё внимание.
На первый взгляд ничего особенного: обычный коробок, который тихо лежит в уголке на многих кухнях и ждёт своего звёздного часа. Но посмотрите на эти игривые буковки. Я бы даже сказал, что это почти логотип, а не просто узор или случайная иллюстрация.
«Беларускі Запалкі»
Делать вещи красивыми — правильно. К сожалению, сегодня этому уделяют мало внимания. Я открываю советские книги по графике и вижу, что тогда к этому относились внимательно. Была школа. Было понимание, что пространство вокруг можно и нужно делать красивым. Сегодня такое почти не встретишь. Дизайн живёт в экранах, в одежде, на билбордах, но не в обычных скучных предметах.
А ведь этим коробком пользуются и будут пользоваться миллионы людей. Но дизайнеры болеют дизайн-консюмеризмом (см. Консьюмеризм): окружают себя хорошими вещами, удобными интерфейсами, продуманной средой. Красивый коробок, кажется, никому не нужен. Хотя как раз здесь и есть над чем поработать: сделать удобным и оживить незаметную утилитарность.
ОАО «Борисовдрев» не платил мне за рекламу
Получается, дизайн там, где деньги. Но это слишком узкая логика. Тем более что трудозатрата на тот же спичечный коробок совсем небольшая, а охват большой.
То, что вокруг так мало красивого, связано не только с равнодушием или корыстью. Мы бы и рады, да «не положено». Если бы было меньше бюрократических заслонок и ограничений, если бы пространство вокруг действительно больше принадлежало нам, мы могли бы проявляться на гораздо большем количестве носителей и с меньшими усилиями. Наши работы появлялись бы не только в приложениях и цифровых сервисах, но и на коробках спичек, на объявлениях ЖКХ, на других обычных бытовых вещах. В тех точках, с которыми соприкасается большое количество людей, в том числе людей вне интернета, вне приложений и гаджетов.
А пока я просто удивляюсь интересной графике на самом обычном спичечном коробке.
Государство и бизнес использует читаемость как форму власти. Чем больше ты знаешь о том как это устроено и чем проще и понятнее оно сложено, тем проще этим управлять.
Первый из них — административное рвение, стремящееся привести в порядок природу и общество, — описанные государственные упрощения. Сами по себе они лишь ничем не примечательные инструменты современного управления государством, столь же необходимые для обслуживания нашего благосостояния и свободы, как и для проектов потенциального современного диктатора. Они поддерживают концепцию гражданства и условия социального благосостояния, но могли бы поддерживать и политику заключения нежелательных меньшинств в концлагеря.
Что до их общего содержания, то работы Скотта олицетворяют высочайший уровень современного расцвета того феномена, который часто называют «качественной» методологией. Главная граница между социальными исследователями, их дисциплинами, методами и традициями пролегает между теми, кто стремится к познанию путем квантификации, математизации и связанных с ними процедур, и теми, кто старается продвинуть вперед понимание человеческих обществ путем их систематической типизации, основанной преимущественно на «шире-чем-количественном» сравнении — «качественной» или «интерпретативной» методологии. В этом случае процесс познания фокусируется на осознании смыслов и на развитии понятий, которые становятся новыми базовыми инструментами и исходными эталонами общественного анализа, как, например, «моральная экономика», «сила слабых», «искусство сопротивления», «ме́тис» (mētis) [2] . Само собой разумеется, что два этих подхода не исключают, а могут дополнять друг друга. Не являются они и простыми «этапами» в деле добывания знаний (где «качественное» исследование — это не что иное, как «пока что» недоразвитое «количественное»).
Мы знаем, что первую версию не стоит делать идеальной: это усложняет продукт и отодвигает релиз. С другой стороны, в стремлении сделать минимально жизнеспособный продукт легко начать игнорировать качество.
